Иных разговоров во время трапезы не велось.

Когда все было съедено и Цимошиха убрала со стола, пан Михал еще некоторое время молчал, внимательно разглядывая логово полесовщика (ибо назвать это человеческим жильем язык не поворачивался), а потом вдруг спросил:

— Кабан сегодняшний?

На что Цимох утвердительно кивнул головой. Тогда пан Михал опять спросил:

— Значит, ждал меня? Цимох снова кивнул.

— Так, может быть, ты еще и знаешь, зачем я приехал? — настороженно улыбаясь, спросил молодой господин.

— Знаю, — сказал Цимох.

— Ну так скажи!

Однако на сей раз Цимох не спешил с ответом. Он сильнее обыкновенного нахмурился и долго не издавал ни звука, потом сказал:

— Сдается мне, нехорошее ты задумал, паныч.

— Что именно?

— Сам скажи.

На этот раз нахмурился пан Михал. Потом, стараясь казаться совершенно спокойным, сказал:

— Я приехал за цмоком, Цимох.

Старая Цимошиха охнула и прикрыла рот рукой. Змицер сидел, не поднимая головы. Он очень сильно побледнел. Цимох утер губы рукавом, тихо спросил:

— Убить, что ли?

— Не знаю, — ответил пан Михал. — Это уж как получится. Конечно, хотелось бы взять его живым. А? Что ты на это скажешь, Цимох? Возьмем цмока живым?

Цимох молчал. Михал продолжил:

— На тебя вся надежда, Цимох. Много денег дам, не пожалею. Живым хочу!

— Э, нет! — сказал Цимох. — Живым тебе, паночек, не получится.

— Почему?

— А сожрет тебя цмок, вот почему! И что я тогда отвечу твоему отцу, ясновельможному пану князю, когда он спросит, где была моя дурная голова, когда я согласился отвести тебя к цмоку? Что я ему на то скажу? О, я буду молчать! А он тогда мне скажет так: «Дурной Цимох! Ты был тогда без головы. Так будь таким безголовым и дальше!» И саблей ш-шах!

Тут Цимох даже вскочил — очень, очень быстро — и показал, как старый князь будет отрубать ему голову. А после, теперь уже медленно, вновь сел за стол и больше прежнего нахмурился, весьма недовольный собой за то, что так много в один раз сказал, а после еще и подскакивал, как городской. Цимох очень не любил болтливых и шумных людей.

А пан Михал, наоборот, развеселился и сказал:

— А! Так ты, значит, веришь в то, что в здешней дрыгве живет цмок?

— Не только верю, — ответил Цимох.

— Ты, значит, правда его видел?

— Да.

— И каков он?

— Каждый раз разный.

— Ого! — рассмеялся пан Михал.

— А ты не смейся, паночек! — мрачно сказал Цимох. — Не веришь, так спросил бы у своего отца. Только ведь ты не спрашивал! Потому что не хотел, чтобы он узнал, куда и зачем ты поедешь. Ведь так, паночек?

— Так, — нехотя согласился пан Михал.