Мой сын! Весь в меня. Хотя нет, ты пойдешь еще дальше. Если за пару месяцев сумел прогнуть этих упертых баранов… Нойр их окучивал несколько лет и всё без толку… Да и сам я пытался…не смог… А ты… Снимаю шляпу. Чем ты их взял? Понимаю, что они сейчас просели, но все равно…

Упертые бараны – это «Трессом Ойл», компания небольшая, но крепкая и прибыльная, со своим отлаженным рынком сбыта. Отец на нее зарился давно и безуспешно. Точнее – была крепкой и прибыльной до недавнего времени… пока не стала мишенью.

Затем у них начались проблемы с поставками, с экологами, с кредиторами. Посыпались судебные иски. Компания стремительно тонула в долгах. Еще немного и она развалилась бы как карточный домик. И нам бы «Трессом ойл» досталась практически за бесценок.

Изначально таков и был план, но… В общем, не стал я доводить до крайности. Пусть хоть что-то получат. Предложил вполне неплохую сделку, разумеется, неплохую в текущих условиях, если не вспоминать, что полтора года назад отец им предлагал в несколько раз больше.

Отец всего не знает, аналитику их не изучал. Да и вообще, передав мне компанию в Калгари, сам в скором времени отстранился. Поэтому не в курсе, что пару месяцев длились лишь переговоры с ними, а еще несколько ушло на «подготовку почвы».

– Просто грамотная стратегия, – равнодушно пожимаю я плечами.

Отец разражается смехом.

– А я догадывался, что ты приложил руку к их… кхм… Ну, молодец! Достойная победа!

Я молчу, и отец тоже замолкает. Ликование в его лице сменяется еле заметной неловкостью. Он оглядывает зал, в котором у нас проходит банкет по случаю поглощения «Трессом ойл». Находит взглядом Нойра, рядом с ним – его племянницу, Кристину.

– Крис с тебя глаз не сводит. Вроде же у вас с ней что-то было? Или нет? Не сложилось? Красивая же баба… что тебе еще надо? И Нойр хоть успокоится.

Подобные вопросы я тем более игнорирую. И вообще хочу уже отправиться домой, скучно. Все эти панегирики только раздражают. Хотя и дома тоже тоска. Там даже еще хуже. Пока работал над «Трессом ойл» был хоть какой-то интерес, ну или азарт. Во всяком случае – скучать не приходилось. А сейчас снова внутри пустота, которую очень сложно хоть чем-то заполнить, а я многое перепробовал. Кроме алкоголя и всяких веществ, конечно. Хотя и тут был соблазн – в кампусе, где я жил в первый год учебы, многие любили оторваться. Но путь саморазрушения – не мое.

Сначала я учился, как одержимый. Прежде всего – чтобы занять голову, чтобы не думать о ней ежечасно, чтобы не изводиться от тоски. Помогло, между прочим. Не сразу, но как-то постепенно отпустило. Потом, уже по инерции, с тем же безумным рвением работал, прерываясь лишь на сон и перекус.