Но для меня слишком сильно, – поясняю и замираю с открытым ртом, глядя на его шикарную рельефную спину и охрененную задницу: – Что ты делаешь?

– Моюсь еще раз. Где тут что – без отдушки? Вот это?

Звягинцев уже включил душ. Как зачарованная, я наблюдаю за тем, как вода стекает по его изумительному телу. Спускаюсь ниже. По литым, уходящим вниз клином мышцам на животе. И твердеющему под моим взглядом члену.

Киваю болванчиком. Да… Это мой гель. И он без отдушки."

"– Ты не должен ради меня отказываться от своих привычек, – сиплю.

– Черта с два не должен.

Широкие ладони скользят, намывая тело, быстро проходятся по вытянувшемуся стволу, мошонке. Я прикрываю глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар. Мы не были вместе почти три месяца. И если честно, я всерьез думала, что после нашего последнего раза никогда больше его не захочу. Но теперь понимаю, что слишком все упрощала. В конце концов, мое тело помнит не только наш последний раз с Назаром. И эта память, память о том, как мне с ним было хорошо, перечеркивает страх, сводит на нет обиду, не оставляя мне ничего, за что бы я могла держаться. Ни одного вразумительного «нет».

Я дурочка? Тряпка? Кто я?

Назар выключает воду. Отряхнувшись, как пес, вышагивает из кабины. А я так и стою, дура-дурой.

– Нормально пахну? Не раздражает?

Назар наклоняется ко мне. Я сглатываю. Веду носом. А ведь его мужской аромат не смыло даже мое мыло без запаха.

– Нет. Порядок.

– У тебя грудь стала больше. Я всегда думал, что ты не можешь быть красивее, а сейчас вижу, что ошибался. Если бы тебе было можно, я бы не слазил с тебя неделю.

– Мне нельзя, – бормочу, отводя взгляд.

– Угу. И это настоящая мука, лялька. Не помню, чтобы мне доводилось так долго воздерживаться с тех пор, как я в четырнадцать лет лишился невинности.

– В четырнадцать? – у меня падает челюсть. – Впрочем, нет. Молчи. Знать ничего не хочу.

Да и гораздо важнее другое.

Назар запрокидывает голову и громко смеется, отчего на его мощной шее вздуваются жилы. Так же происходит, когда он приближается к развязке. Челюсти сжаты, голова откинута, бедра молотят…

– У тебя что, правда никого не было? – спрашиваю будто бы между делом, все-таки хватаясь за щетку.

– А у тебя действительно на этот счет есть какие-то сомнения?

Назар нагоняет меня. Прижимается к спине, укладывает ладонь на живот. Я блаженно зажмуриваюсь. Есть что-то ужасно трогательное в том, что будущий папочка проявляет интерес к малышу вот таким незамысловатым образом. Замираю, переживая этот сказочный миг. Миг осознания, что я только его отцом моих детей вижу. Несмотря ни на что. Его одного. И стоит себе в этом признаться, как в голове проясняется. Страх отступает. Отступает чувство вины за то, что я Назара простила.