Я же до последнего, до этой самой минуты не догадывалась, как меня мучает та ситуация! Вина Назара передо мной была такой очевидной, что моя собственная на ее фоне как будто выцвела, скукожилась, слилась с окружающим нас пейзажем… Но никуда не делась! Она точила меня изнутри с прожорливостью жука-короеда. Она выжирала то хрупкое, что мы взялись строить на остывающем пепелище былого.

– Правда? Ты не злишься на меня?

– Нет. – Закрывая тему, Назар опять тянется лапищей к моему животу. – Не болит?

– Уже три дня не болит, – улыбаюсь.

– Вот видишь, – усмехается он в ответ. – Может, уже расскажем твоим? Они замучили меня пытать на тему, все ли у нас в порядке. Кажется, мой вояж по Ближнему востоку заставил их здорово поволноваться.

– Я как раз хотела тебя попросить заказать нам столик.

– На сегодня? Я же хотел на участок съездить. Там как раз заливают фундамент.

– Можно и на завтра, – радуясь искоркам счастья, промелькнувшим в его глазах, ласково веду пальцами по колючей щеке. – Так что? Ты согласен?

Назар отчаянно кивает. Я знаю, что ему не терпится похвастаться тем, что он в скором времени станет батей. Так и вижу, как у него горит задница, когда Марат или Брага начинают бахвалиться в чате своими наследниками.

– А хочешь, вместе съездим на дом? Тепло вроде, за городом так вообще. Деревья в цвету… Или от них тебя тоже тошнит?

– Не знаю. Разберемся на месте, – смеюсь.

И мы едем на участок. Кстати, ароматы цветущих деревьев меня почти не беспокоят. Я деловито мешу жирный чернозем предусмотрительно надетыми резиновыми сапогами и со счастливой улыбкой слушаю:

– А здесь у нас будет клумба. А здесь – газон. А тут мы хотели гамаки, но теперь-то надо детскую площадку строить…

– Посажу розы. Из Азербайджана. Все говорили маме, они не примутся, а они – видел, как цветут?

Назар часто кивает и вновь сгребает меня ручищами.

– С бассейном только не знаю, как быть. Надо как-то обезопасить, чтобы малой в него не свалился.

– А ты знал, что дети с рождения умеют плавать? И если поддерживать этот навык, можно не опасаться воды.

– Ничего себе. Тогда, конечно, надо поддерживать. Ты еще не думала, как мы его назовем?

– Его? – с намеком вздергиваю бровь.

– Так ребенка же! – улыбаясь, прячет лицо у меня в волосах. Мой тихий смех заглушает работающая на участке техника. Солнце припекает в голову. Пахнет жирным черноземом, абрикосами и смолой. Пахнет счастьем.

Домой едем не торопясь. В четыре руки готовим ужин. Назар выглядит расслабленным и полностью довольным жизнью, несмотря на бардак, который мы развели, готовя обычную карбонару. Ужинаем прямо так, за барной стойкой. По очереди принимаем душ и укладываемся в постель. Его рука привычно обвивает меня за талию и накрывает живот. Нам все еще противопоказана близость.