— Предпочитаешь, чтобы она дёргалась в судорогах и была в сознании? — спросил он равнодушно.

Дэн прочитал название на ампуле.

— Снотворное?

— Да, поспит немного, ничего страшного.

— Вики, — вдруг обратился Дэн. — Меня ты не видишь, но Еву ведь видишь? Скажи, она есть в твоём будущем?

Вики могла бы не смотреть. Она уже видела это. Беременную Еву, сидящую на диване в гостиной у Арсения, и Дэна, подкладывающего под её спину подушку. И смеющуюся Изабеллу, разнимающую своих близнецов, темноволосую девочку с янтарными как у матери глазами и рыжего кудрявого мальчика с зелёными. И Арсения, который рядом за столом рисовал для темноволосой девочки лет четырёх фиолетового единорога.

— Единороги такими не бывают, — возражала она. — Они должны быть белыми. Хочу белого!

— Ева, — строго посмотрела на неё Вики. — Не капризничай!

Но Арсений взял следующий лист.

— Давай нарисуем белого, — легко согласился он. — Как можно отказать такой красавице!

Вики теперь знала, что именно Арсений должен был стать её настоящим отцом. Но глядя в её синие глаза, она всегда будет сомневаться в этом…

— Вики! — вывел её из раздумий требовательный голос Дэна.

— Да, Дэн, да. У неё есть будущее, — сказала она, невольно вздохнув. — Уверена оно тебе понравится.

И острая игла в его уверенных руках вошла в вену Евы, и она сопротивлялась накатывающему на неё сну сколько могла, вцепившись в руку Дэна. Потом голова её бессильно свесилась.

— Теперь ты, — ткнул Парацельс в Изабеллу. — Это же тебе она отдала свою кровь? Пришла пора отдавать долги.

Он протянул Дэну ещё один шприц.

— Десять кубиков, — вернул его Дэн, заполненный кровью Изабеллы, помогая ей придерживать согнутую в локте руку.

Эмма, кровь которой взяли, так как ей Ева отдала своё тело, стала следующей.

— Ну, а у тебя душа моя, я возьму совсем немного, всего капельку, — ворковал он над малышкой. И она только удивлённо вскинула брови, когда он воткнул иглу в её крошечный пальчик, и даже не заплакала.

Именно каплю её крови он стал нагревать над пламенем и голубоватый дым собрал в большой прозрачной колбе и заткнул пробкой.

Все с нескрываемым интересом следили за его священнодействием, хотя Дэн слегка и волновался, регулярно проверяя Евин пульс.

— Возьми сын мой философской ртути и накаливай, пока она не превратится в зелёного льва, — пояснял он вслух свои действия, если это только можно назвать пояснениями.

И в колбе у него действительно что-то позеленело.

— Прокаливай сильнее, и она превратится в красного льва.

Он голыми руками держал эту колбу, покрасневшую, видимо, от его заклинаний.

— Теперь на песчаную баню, — и он перелил содержимое в стакан с широким горлом. — Теперь виноградный спирт.