Сделать из одной крови совершенно другую кровь.

И он ползал по полу, расчерчивая свои круги.

— Тео, — вмешалась в его работу монахиня, одна из Лысых сестёр, которым Сама вернула голос. — Я знаю место, где точно такая гипоциклоида уже начерчена на полу. И тот четырёхлистник, прости, квардифолий просто идеально ровный. Это совсем недалеко.

— Знаешь, Гудрон, — огрызался он, намеренно коверкая её имя. — Суть не в том, что он идеальный, а в том, что мне нужен трифолий, то есть трёхлистник. — и он вписал в имеющийся рисунок ещё один. И сказал через какое-то время:

— А на самом деле мне вообще ничего этого не нужно. Но эти рисунки на полу дают мне возможность отвлечься. О, вот и они! — он тяжело поднялся, приветствуя Изабеллу и Арсения.

— Все металлы произошли от смешения трёх субстанций, — пояснял он самому благодарному своему поклоннику, Арсению. — А люди они как металлы тоже сложены из серы, соли и ртути. Сера — душа, это всё, что сгорит.

Он поджёг спиртовку, и яркое пламя взметнулось вверх, но он сделал его совсем невинным, приглушив до голубого свечения.

— А то, что будет дымить это ртуть, дух.

Он соорудил над огнём сложную конструкцию похожую на самогонный аппарат, но менее громоздкий.

— А то, что сгорит и превратится в золу – это тело, соль.

Он составлял на столе в ряд к уже имеющимся там склянкам новые, и не отвлёкся даже, когда, наконец, пришли Эмма, Дэн и Ева.

— Что ж, — сказал он через время, после того как крючковатым пальцем перевернул несколько страниц в своей видавшей виды тетради, — Ждём самого главного участника.

И, конечно, никто его по обыкновению не понял. Даже бывшие лысые сёстры, которых теперь здесь было двое, Гудрун и Кира, мать Изабеллы.

— Я не понял ни одного слова, — признался Дэн, склоняясь над тетрадью и обращаясь к Арсению. — Помню, были нарисованы львы.

— Да, да, я их видел, — ответил Арсений, листая тетрадь. — Один зелёный, а второй красный.

— А вот и она! — воскликнул Парацельс.

Анна Гард всё ещё в рыцарской одежде вошла, держа на руках свою совсем ещё крошечную дочь.

— Лили, — склонился к ней горбун, и лицо его озарила такая искренняя улыбка, что Вики подумала, что не такой уж он и чёрствый каким казался на первый взгляд.

Малышка не спала и вовсю таращила на него свои глазёнки, с любопытством разглядывая свешивающуюся со старинного берета полуистлевшую бахрому."

"— Ну, давай! — небрежно махнул он Еве на красивое современное медицинское кресло на колёсах, которое он поставил по центру своих корявых меловых пентаграмм. — Будем делать из тебя человека.

— Хорошо, что ты врач, — сказал он Дэну, пристёгивая Евины руки кожаными ремнями к подлокотникам. — Будешь помогать.

— Ты уверен? — спросил Дэн у него с тревогой в голосе, когда Парацельс подал ему ампулу с лекарством и шприц.