– Боже мой! Как же так? Этого не может быть! – причитала она. – Он же такой честный! Порядочный! Откуда у него может быть валюта?..

– При нем нашли пачку долларов, – сообщил Гудасов, протягивая Зине стакан с водой. – Не знаю откуда, но перед арестом Павел Михайлович встречался с Олейниковым. Помните, это тот, который как-то всю ночь просидел с Зориным у вас в кабинете?

– Помню… – всхлипнула Зина и, уткнувшись в грудь Гудасову, опять зарыдала.

– Зиночка, ну успокойтесь, – уговаривал ее Гудасов, – слезами горю не поможешь.

– А чем поможешь?! – плакала навзрыд Зина.

– Вот я и хочу разобраться, – сказал Гудасов, ласково поглаживая Зину по голове, – помочь Павлу Михайловичу. А пока… вы не возражаете, если я в его кабинет загляну? Сейчас с обыском придут – не хотелось бы, чтоб что-то ненужное для Павла Михайловича нашли…

Зина лишь кивнула, а Гудасов уже скользнул в генеральский кабинет.

Подбежал к письменному столу, оглядел его. Пошарил по ящикам. Наткнувшись на папку с подписью «Олейников», в которую помимо всяких бумаг был вложен блокнот Кубина, довольно улыбнулся и спрятал папку под рубашку.

* * *Черный правительственный лимузин, сверкнув в лучах утреннего солнца отполированными крыльями, въехал в Спасские ворота Кремля и, свернув направо, подкатил к центральному подъезду первого корпуса.

Из машины вышел Романский и быстрым деловым шагом вошел в подъезд. Миновав охрану, он поднялся по мраморной лестнице на третий этаж и подошел к двери с позолоченной табличкой:

Войдя в просторную приемную, Романский поздоровался с помощником первого секретаря – суховатым мужчиной лет пятидесяти, и строгой, но не лишенной увядающего обаяния секретаршей Хрущева.

– Здравствуйте, Дмитрий Степанович! – приветствовал его помощник. – Присаживайтесь. Придется чуточку подождать – Никита Сергеевич занят…

Романский сделал шаг к массивному кожаному креслу в углу приемной, как вдруг из-за двери кабинета раздались грозные крики первого секретаря. Кричал Хрущев громко, но кроме матерных слов Романскому ничего расслышать не удалось. Наконец крики стихли, дверь кабинета открылась, и оттуда с довольной улыбкой на лице вышел Сидоров.

– А… Дмитрий Степанович! – со злорадной ехидцей сказал он. – Здрасьте-здрасьте! Как раз вовремя…

– Здравствуйте, Егор Петрович! – протянул ему руку Романский. – Что-то случилось?

– Случилась беда, товарищ Романский, – ответил Сидоров, не пожав протянутой руки. – В наши ряды затесался враг!

– Враг? – удивился Романский.

– Если не ошибаюсь, генерал Плужников был вашим приятелем? – с издевкой спросил Сидоров.