— Ты скрыла от меня сыновей! — после паузы говорю твердым голосом, не оставляя сомнений, что зол и настроен решительно подтвердить свое отцовство. — Думала, что тебе сойдет это с рук?

Девчонка пугается и делает шаг назад, затем еще один и еще, пока не упирается спиной в прохладную поверхность стены. Пытается прийти в себя после моих слов. Но мне совершенно не до сантиментов.

— Напомнить тебе… — теряется, а затем смотрит на меня с вызовом. — Напомнить, кто отправил меня на аборт?

Снова она за свое. Будет до скончания веков припоминать мне мою ошибку. Недовольно смотрю на нее, хмурясь и ощущая складки на лбу.

— Дети есть здесь и сейчас! — хочу закрыть эту тему раз и навсегда, даже себе не признаюсь, какая горечь разливается в груди от своей ошибки и тех жестоких слов. Дети ведь не виноваты, что их мать — тварь, предавшая мое доверие. — Они — живые, Ева, и им нужен отец!

Подхожу к ней ближе, но она лишь отшатывается, словно от прокаженного, что ранит мое и так подорванное самолюбие еще больше.

— У них есть отец! — кричит, еле сдерживая слезы. — Который воспитывает их, любит! А ты кто такой?

Дыхание сбивается от нехватки воздуха. Что она только что посмела сказать?!

— Кто отец? — в эти слова вкладываю всё то презрение, что испытываю к этому ничтожеству, который посмел занять мое законное место. — Олег? Это чмо, неспособное заработать ни копейки без своего папочки? Ты серьезно? Что он может дать тебе? Детям?

И Ева хочет, чтобы мальчишек воспитывал тот, кто даже звания мужчины недостоин?

— А ты кто? — парирует, дерзко выдвигаясь вперед. — Донор биоматериала?

Пульс колотится на пределе, она меня точно до бешенства и нервного срыва своим упрямством доведет.

— Не шути со мной, Ева, — цежу уже на пике терпения, — завтра же я подам документы на установление отцовства! Ты лишила меня пяти лет их жизни, больше я тебе этого не позволю!

Не знаю еще, как проходит процедура, но сегодня же свяжусь с адвокатом. Ни секунды больше не желаю терять. И так уже упустил по ее вине пять лет жизни пацанов, своей крови и плоти.

— Тебе не нужны дети! Ты просто хочешь получить пакет акций, Давид. Я знала, что ты бездушное чудовище, но не настолько же… — несет она какую-то чушь.

Прикрываю глаза, пытаясь успокоиться, чтобы не наговорить лишнего.

— Что я могу сделать, чтобы ты оставил нас в покое? — добивает меня своим вопросом окончательно. — Неужели нельзя разобраться полюбовно? Пожалей их… Пожалей нас, Давид…

Хмыкаю, делаю шаг к ней, упираюсь руками о стену по обе стороны от ее головы. Она думает, что я это всё затеял ради наследства? Что ж… Поиграем, наивная девочка Ева?

— Ты можешь кое-что сделать, Ева… — шепчу в губы, ощущая аромат ее тела, что будоражит кровь.