Конец июня, я был прав… Два… Три… Девять?"

"Осознание собственного отцовства не укладывается у меня в голове, но сомнений быть не может. Сзади снова нетерпеливо сигналят. Быстро жму на педаль газа, отъезжаю влево и останавливаюсь у обочины.

— Потерпите немного, — бросаю близнецам, а сам набираю обманом добытый номер.

Гудки кажутся вечностью, но я так зол, что уже нетерпеливо барабаню пальцами по рулю.

— Слушаю, — мелодичный голос Евы.

— Стариковская, пять, — жестко говорю ей, со злостью сжимая трубку и чуть ли не стирая в крошку аппарат.

— Что? — даже по тону слышу, как она непонимающе хмурится.

Выхожу из салона, хлопаю дверцей.

— Не строй из себя дурочку, Ева. Это мой офис, быстро бросаешь все свои дела и едешь туда! — рявкаю, уже не сдерживаясь, вряд ли дети слышат.

— С какой стати? — спрашивает сдавленным голосом, чем-то шурша на заднем фоне.

— Заткнись! — злюсь, ярость разрывает грудину. — Том и Гектор со мной. Выяснилась одна незначительная, но очень важная новость, ты ничего не хочешь мне объяснить, дорогая?

Цежу слова сквозь зубы, не оставляя сомнений, в каком я настроении.

— Скоро буду, — бросает она и кладет трубку.

Тру переносицу, стараюсь привести эмоции в порядок. И только потом сажусь в тачку снова.

— Так, дети, — вздыхаю, пытаясь казаться спокойным, оборачиваюсь к ним. — Сейчас поедем ко мне на работу, моя секретарша, тетя Лена, накормит вас обедом, а мы с вашей мамой поговорим, хорошо?

Те поджимают губы, смотрят исподлобья, ничего не говорят. В общем, молчание, которое я решаю принять за согласие. До офиса доезжаем в кратчайшие сроки и в тишине.

— Добрый день, Давид Эльдарович! — здороваются сотрудники, а затем оборачиваются мне вслед с изумлением.

Да уж, не каждый день можно увидеть директора в сопровождении детей.

— О! — восклицает один из них, сзади не разобрать кто. — Повеселимся?

Второй близнец выставляет ладонь, а первый хлопает по ней. Ухмыляюсь, с тоской думая, что мне в детстве приходилось играть одному. Хорошо, наверное, иметь брата.

— Доброе ут… — начинает было здороваться секретарь, но я пресекаю, сразу же спихивая на ее попечение детей.

— Недоброе, Лена, недоброе, вот твои дела на весь день, справишься? — подталкиваю близнецов к ней, хотя те пятками упираются в пол.

Женщина растерянно открывает-закрывает рот, вопросительно переводя взгляд с мальчишек на меня.

— Да-да, конечно, — наконец, дает согласие.

Я же облегченно выдыхаю, расслабляя галстук.

— Благодарю, — иду в сторону своего кабинета, затем говорю: — Когда придет моя свояченица Ева Стоцкая, сразу же ее ко мне в кабинет! Распорядись, чтобы внизу безоговорочно ее пропустили. Не забудь!

— Хорошо, Давид Эльдарович.

Захлопываю за собой дверь, не слыша ее слов. Выдыхаю и сажусь на свое кресло.