Растопыренные уши, покрытые короткими волосками, были больше, чем у любой другой крысы, – из-за них зверек получил прозвище «Ушастый». Черные блестящие глазки, казалось, придирчиво изучают обстановку их временного жилища. Крысолов видел крыс и покрупнее – как-то раз в одном из подвалов ему попался самец размером с кролика, – но в этом чувствовались сила и мощь. Кроме того, он наблюдал его в бою и знал, на что тот способен."

"Это был крысоволк. Он сам нашел его – точнее сказать, отобрал из добрых пяти десятков крыс, пойманных жителями села, где он тогда остановился.

Крестьяне смотрели на него как на сумасшедшего, но поскольку он платил за каждую крысу-самца, то пять десятков голов набралось довольно быстро. Его единственным условием было здоровье животных: никаких ран, перебитых лап и обгрызенных хвостов. Поначалу ему попытались сбагрить несколько крысиных полутрупов, вытащенных из кошачьих зубов или из мышеловок, но он спустил наглецов с крыльца и запустил им вслед окоченевающие тушки. После этого поток местных потянулся ровной струйкой: одна черная тварь за другой оказывалась в клетках и коробках, которые он уже не успевал запасать.

Первые четыре приготовленные им бочки пришлось забраковать: крысы выбирались из них по стенкам, хотя те казались совершенно ровными. Тогда он придумал промазать стены особым клеевым раствором и еще трое суток ждал, пока тот схватится и застынет. Зато потом у него получилась лучшая крысиная тюрьма, какую можно было придумать, – со стенами гладкими, словно лед.

Он сажал в нее крыс по две, иногда по три и ждал. Поначалу смотрел, но не ради удовольствия, а чтобы понять их повадки: чем лучше ты знаешь врага, тем больше у тебя шансов победить его.

Правда, со временем он понял еще одну нехитрую истину: чем лучше ты знаешь врага, тем меньше он кажется тебе врагом.

Крысы начинали сражаться друг с другом – иногда сразу, иногда выжидали короткое время. Но неизменно дело заканчивалось схваткой, а затем и смертью одной из тварей. Он выкидывал убитую, если только победитель не успевал сожрать ее останки, и сбрасывал в бочку новую пару.

На своего победителя он и не подумал бы поставить – среди пленников были твари больше и страшнее. Он изумлялся ярости, с которой они уничтожали друг друга, и всегда держался осторожно после того случая, когда одна из крыс, взбешенная дракой, внезапно подпрыгнула вверх, едва не выскочив из бочки, и лязгнула зубами возле его носа.

Правда, когда она приземлилась, с ней быстро расправилась вторая, не столь прыгучая, но Крысолов сделал выводы на будущее. От этих существ, как и от женщин, можно было ожидать чего угодно. Если сто крыс не могли подпрыгнуть вверх на полтора метра, это не означало, что сто первая не сумеет сделать того же.