Ветер, кружившийся вокруг гор, принес с собой холод снегов, и Крысолов поправил на женщине накидку из козьего пуха.

– Эту дорогу мне показывал отец, – сказала Лизетта, держа его за руку. Ладонь ее была теплой. – Говорил, что о ней мало кто знает. Здесь много медведей… люди боятся ходить сюда. Ты боишься медведей?

Он покачал головой, улыбнувшись.

– А рысей? – Она снова заглядывала ему в глаза, страшась услышать, что он боится рысей, и они повернут обратно.

– Нет. Ни рысей, ни медведей, ни волков. У нас с тобой есть страшный крысоволк. – И указал на Ушастого.

Лизетта рассмеялась. Он обнял ее, и так, обнявшись, они вошли под своды леса, шелестящего на ветру.

Пять дней спустя в местечке Кронинг, что находится за горами, отделяющими Хамельн от соседей, появились уставшие мужчина с женщиной весьма странного вида: мужчина – с огромным мешком за спиной, женщина – в потрепанной одежде. Они купили еды на первом же подворье и двинулись дальше. Видевшие их рассказывали потом, что мужчина играл на дудочке, женщина смеялась, а на плече у Дудочника сидела огромная крыса с горящими глазами. Их бы схватили, если бы не испугались – кто их знает, этих заклинателей крыс, чего от них ожидать! Лучше на всякий случай держаться подальше.

К тому же незнакомцы принесли денег жителям Кронинга – тем из них, кто продал этим двоим провизию. Набив мешок и наевшись до отвала, мужчина с женщиной оставили поселение, и больше их никогда не видели в тех краях.

Постепенно канули в прошлое и подробности их появления, и крыса на плече, и странная одежда, и даже то, что они заплатили Урсуле и Дагмару за еду втрое больше против обычной цены – а уж такое-то, понятное дело, забыть сложно!

Запомнилось только и по непонятной причине крепко-накрепко осело у всех в памяти, от стариков до мальчишек, самое неважное, что и значения-то никакого не имело, и вообще не заслуживало даже того, чтобы об этом упоминать.

Что дорога, которой они ушли, вела на юг»."