Я стал отрицать, сказал: «Вряд ли», и уже хотел уйти, как она, смеясь и тряся своими усами, стала говорить, что я ей напомнил одно ничтожество, которое воспитывалось у нее в детдоме. «Но это, конечно, не вы, – продолжала веселиться она, – тот дегенерат ссался в постель и даже иногда в штаны и сейчас, скорее всего, просит милостыню на паперти». Я должен был ее убить, – сказал он, ничуть не жалея, – я должен был убить зверя.

Он замолчал, не желая рассказывать подробности, а Женька за него продолжил:"

"– Понятно, и у вас состояние аффекта, да? В руках кортик, вы ударили ей в грудь и сломали набалдашник ручки, а оттуда посыпались камни. Где они, Леня? – спросил Евгений. – Нам всем это очень интересно.

– Я их выкинул в реку, – сказал Леонид. – Я не собирался ее грабить, они случайно вывалились, они были мне не нужны. Выйдя из каюты, я просто их выкинул в реку.

– Как ты мог! – закричал на него Джон. – Это было мое наследство, это мое, ты не смел их выкидывать! Я тридцать лет видел эти сны, я тридцать лет в них жил, а ты все испортил!

Никто не понял, о каких снах кричал американец, но Женьке все это уже было не интересно. Все ясно и просто. Гораздо интереснее сейчас были голубые глаза, что так пристально смотрели все это время на него, и он даже заставлял себя отвернуться, чтобы не сбиваться от их сияния.

Москва, 8 декабря 1953Мария Федоровна АндрееваЗа окном бушевала вьюга, в Москве в этом году чересчур снежно, тротуары завалены сугробами, и пройти невозможно. Мария в свои восемьдесят пять лет была очень подвижна, но зима, гололед, и вот дети, пионеры, тимуровцы напросились помогать. Приходят раз в неделю, и в магазин сбегают, и полы помоют, и даже пыль с книг протрут, чудо-ребята. Ей же очень нравилось садиться после всех хлопот с ними за один стол и пить чай с сушками. Дети были настолько благодарными слушателями, что иногда Мария мысленно отправлялась в те времена, когда была обожаема и любима – публикой, мужчинами и режиссерами. Они словно помогали ей вновь оказаться в том времени, когда все было важно, когда революция шла бок о бок с любовью, а смерть – это было что-то далекое и невозможное.

И вот сейчас она с нетерпением выглядывала в окно, стараясь увидеть долгожданных гостей. Они показались из-за угла, согнувшись от сильного ветра, двое мальчиков. Она их знала, эти мальчишки уже бывали у нее раньше, и незнакомая ей до этого полная девочка.

– Здравствуйте, Мария Федоровна! – с порога прокричали мальчишки и, пока не сняли свои пальто, поинтересовались: – Может, в магазин сходить?

– Нет, ребята, – женщина пожалела замерзших пионеров, – сегодня у меня все есть, проходите, будем пить чай и греться.

– Не, – мальчишки были непреклонны, – сначала пол и пыль.

– Ну хорошо, – согласилась с улыбкой Мария.