Ваш день начинался с крика этой ненормальной и им заканчивался. Она не просто вас унижала и оскорбляла, но еще и заставляла делать вещи, которые не снились зекам. Ну вроде того, что зубной щеткой промыть все унитазы.

Каждое слово Женьки попадало в сердце бедного Ленчика и отражалось на его лице.

– Вы убежали из детского дома и старались вычеркнуть этот этап жизни из памяти. Но тут случайно вы встретили свою мучительницу, – сказал Женька, – просто насмешка судьбы.

– Кстати, Александра, – он обратился к жене Ленчика, – вы по-прежнему утверждаете, что Эльвира Альбертовна в тот вечер показывала вам кортик?

– Да, конечно, – не задумываясь, сказала женщина. – Леня взял его в руки и ради приличия посмотрел, а я не стала, не люблю оружие.

– А вот Максим не видел этого, хотя и сидел с вами за столом, – пожал плечами Женька.

– Ну, возможно, он выходил курить, – предположила Александра."

"– Он не курит и никуда не отлучался из-за стола в тот вечер до момента, как Эльвира Альбертовна объявила о пропаже кортика, но это мелочи. Думаю, после следующего объявления, вы, скорее всего, измените свои показания.

– Итак, Леонид, вы попали сюда действительно совершенно случайно. Мои коллеги связались с институтом, где преподаете, и выяснили, что вы знатный ловелас. Простите, Александра, – он искренне извинился перед женщиной, ему было неприятно, что она все это узнает именно от него. – И сейчас у вас, Леонид, роман с красавицей Елизаветой Сиротиной.

– Что за чушь! – Яков вскочил и начал трясти в воздухе кулаками. – Сначала вы докапываетесь до моей жены, теперь до дочери.

– Успокойся, защитник, – сказала Серафима с издевкой, – твоя жена подложила под меня мужика, а потом торговала моими секретами, думаю, и доча тоже та еще. Яблоня от яблони недалеко падает. Ты лучше послушай человека и подумай, как малой кровью обойтись.

– Ты, ты, ты, – Яков теперь тряс кулаками над сестрой, – все из-за тебя, все из-за тебя, – и выбежал из ресторана. Один из матросов хотел рвануть за ним, но Женька дал отбой.

– Вот почему так? Сами себе испортили жизнь, одна в тюрьму не хотела сесть за содеянное, изворачивалась и врала, другая с преподом спит, а третий намеренно ничего не видит. Но виноваты у всех другие. Быть в танке легче, да, брат? – крикнула Серафима громко, видимо полагая, что Яков стоит за дверью. – Я не вижу, значит, этого и нет. Ведь если увидишь, то тогда надо как-то реагировать, предпринимать какие-то действия для решения проблемы. Зато кардинально меняет ситуацию то, что ты в танке. Виноват потом, конечно, всегда другой, тот, кто кормил, тот, кто работу давал и, по сути, кого все обманывали.