– А что, это у вас новенькая? – поинтересовалась она.

– Да, – сказал девочка, – меня Эльвира зовут, – и по-мужски протянула Марии руку.

– Очень приятно, – улыбнувшись, пожала протянутую руку женщина, – рада познакомиться.

Когда дети уже заканчивали уборку, Мария Федоровна накрывала на стол, придумывая, что же сегодня она расскажет пионерам интересного."

"– А это что такое? – некрасивая девочка вошла на кухню. В руках она держала кортик Петра Великого, и у Марии сжалось сердце. Эту вещь она не позволяла никому и никогда трогать, всегда носила с собой в сумочке. Мерзкая девчонка, получается, рылась в ее личных вещах. Едва сдерживаясь, чтобы не накричать на ребенка, она взяла у нее кортик и сказала подошедшим к столу ребятам.

– Это очень личная вещь, но, если хотите, я расскажу вам и эту историю.

– Да, конечно. Ваши истории такие интересные. Вы столько знаете, – воодушевленно начали просить ребята, и Мария Федоровна оттаяла. Поглаживая красивую рукоять с синим набалдашником, она, погружаясь в прошлое, как в океан, поведала о мужчине, который был умным, честным, добрым и который хотел сделать этот мир немного лучше. О том мужчине, который очень любил Россию и мечтал, что когда-нибудь люди здесь будут жить хорошо, но не дожил до революции.

Находясь под завесой воспоминаний, Мария улыбалась, как тогда, когда она выступала на сцене МХТ и чувствовала из зала полные любви взгляды.

Дети ушли, и от рассказанных воспоминаний на душе было хорошо и спокойно.

«Надо убрать кортик обратно в сумку», – подумала Мария, но на столе в кухне, где она его оставила, оружия не оказалось. Не было столь дорогой сердцу вещи и на столике в гостиной, и в комнате на комоде. Когда Мария поняла, что кортик украден, сердце зашлось в бешеном ритме. Последнее, что подумала женщина-амазонка в этой жизни: «Мне эта девочка сразу не понравилась, мерзкая толстая тварь». С проклятиями в сторону воровки великая женщина, какие рождаются раз в сто лет, умерла.

Глава 23. Он ведь особенно сказал

Аврора ждала Женьку на красивой белой лавочке у северного речного вокзала. Он сказал ждать, она и ждала, и это ощущение было таким новым и таким прекрасным, что она его боялась. На лавочке рядом стояла его сумка и постоянно вибрировала, видимо, телефон лежал там с отключенным звуком.

Он сказал: «Поедем к врачу и покажем твои перевязанные пальцы», – и она согласилась. Они уже меньше болели, только если дотронуться, но Аврора сразу согласилась, потому что это так чудесно – соглашаться, словно сам выигрываешь от этого. Сумка все вибрировала, почему-то вызывая беспокойство.

Он обещал прийти очень быстро, вот, сказал, дам распоряжение и быстро вернусь. Но Аврора может и долго. Это хорошо, если быстро, но даже если и долго, то ничего.