– Я взяла тебе с соусом «ранч».

– Спасибо, это лишнее. – Иван развернулся и пошел в мастерскую. Больше всего он хотел, чтобы Наталья ушла. Ее присутствие само по себе было опасностью, дестабилизирующим фактором, напоминанием о том, что за пределами их квартиры и большой постели со смятыми простынями существует реальный мир.

– Слушай, я отдам их тебе, как только мне перечислят деньги за большой контракт, – зачастила Наталья, которой категорически не нравилось то, как отстраненно и вежливо держался ее бывший."

"– Я уверен в этом, – кивнул Иван, не глядя на Наталью. Он прошел в мастерскую, достал с подоконника свой портфель и повернулся к жене, набивая цифры на своем планшете. – Я могу перебросить их тебе по Интернету на карту, подойдет?

Наталья не ответила. Она смотрела на «Завалинку», и между ее идеальных, правильной формы бровей пролегла глубокая складка. Иван запоздало понял, что не стоило ее приводить в мастерскую. Секреты никогда не были его сильной стороной, и теперь, когда нужно было срочно что-то придумать, соврать, – Иван только стоял и молча смотрел на ее побледневшее лицо.

– Что это? – спросила Наталья, а в голосе зазвучали металлические нотки. – Иван, я спрашиваю, что это такое!

– Это… не твое дело, – пробормотал он.

– Ты что, переписываешь картину? – спросила она. – Переписываешь, вместо того чтобы искать? Ты с ума сошел?

– Ты пришла ко мне за деньгами или чтобы снова лечить мою больную голову?

– Ты совершенно ополоумел, разве можно опускаться до такого! – воскликнула Наталья раньше, чем заметила в коридоре Ирину.

– Что здесь происходит? – Когда Ирина появилась в коридоре, они оба – и Иван, и Наталья – обернулись синхронно, одновременно. Ирина стояла, одетая в одну лишь длинную футболку с усатым лицом Сальвадора Дали, Ванькину футболку. Длинные голые ноги, господи ты боже мой! Наталья смотрела на нее с таким изумлением, что Ирине стало мучительно неудобно.

Она ведь не знала, что в дом кто-то пришел. Услышала шум и пошла к своему медведю, хотела узнать, что случилось. И теперь она стояла здесь, перед Натальей, и вид ее был столь красноречив, и столь очевидна ее нагота и сонная неприбранность, что Наталья буквально взорвалась.

– Значит, ты все прощаешь? Подставляешь вторую щеку, да, Ванька? Может, ты даже рисуешь это для нее?

– Замолчи! – процедил он, бледнея.

– Как вам это удается, а? – Наталья сделала несколько шагов навстречу Ирине, а та стояла как столб, не понимая ни агрессии, ни обвинений. Ревность?

– Я… я пойду, пожалуй.

– Не так уж вы красивы. Молоды, не спорю. Выше меня, да. И что? Волосы почти такого же оттенка, что у меня. Ванька никогда не любил блондинок.