– Может, чтобы никогда не выпускать тебя из постели? Рисовать тебя голой? Опозорить тебя на весь мир?

– Я не боюсь позора, Ванька! – Ирина щелкнула его по носу и встала с постели, подошла к окну и долго стояла там, в просвете не до конца задернутых штор, глядя на уютную ночную улицу.

То утро выдалось пасмурным, весь день был дождливым, слезливым, как сентиментальная старушка. В такую погоду особенно хорошо спится, не то что в солнечные дни, когда лучи так и норовят попасть прямо в глаза, будят тебя за два часа до того момента, когда тебе нужно вставать. «Завалинка» была почти закончена. Копировать было легче, нужно было только вспоминать, что именно он чувствовал там, на Алтае, и бросать время от времени взгляд на фотографию в каталоге. Выставка открывалась через считаные дни, Сережа не трогал их с Ириной больше, и Иван чувствовал себя почти счастливым. Почти – потому что невозможно быть счастливым до конца с женщиной, которая пообещала обязательно предупредить, когда уйдет.

Особенно если ты так сильно, так всерьез в эту женщину влюбился. Идиот ты, а не боярин!"

"Наталья в этот раз догадалась позвонить, не стала вламываться в дом со спящими в обнимку людьми без предупреждения. Видимо, каким-то шестым чувством она предугадала, что на этот раз они могут оказаться без одежды. И хотя бывшая жена приехала без детей, видеть такое она совсем не желала. Зачем портить себе настроение?

– Мне просто нужно с тобой поговорить, – сказала она заспанному Ивану, сидя в машине напротив Ванькиных окон.

– Сейчас? – скривился тот. – Ты что, не можешь поговорить со мной по телефону?

– Нет, Чемезов, не могу. Слушай, мне не нужно много времени. Я принесла тебе сэндвич.

– Мне что-то не хочется, – пробормотал он, нащупывая в кресле свою одежду. Ирина сонно потянулась и посмотрела на него туманным взглядом человека, не до конца покинувшего свои сны. Иван склонился и поцеловал ее.

– Спи, – шепнул он.

– Что? – откликнулась в трубке Наталья.

– Это я не тебе, – бросил он. – Я сейчас открою дверь.

– Понятно, – процедила Наталья и отключилась. Это было просто возмутительно! Недопустимо, неприемлемо, невозможно – и еще сто тысяч слов с приставкой «не», которые можно было бы бросить Ивану в лицо. Сережа не стал рассказывать всего, но, как поняла Наталья из их сухого обмена фактами, Иван решил не педалировать историю с кражей. И еще – что он не хочет, чтобы Наталья лезла в это дело. Вообще, после разговора с Сергеем возникло странное и крайне неприятное чувство, что он прикрывает Ивана, что даже Сережа скрывает от нее что-то. Что за тайны мадридского двора!

– Значит, она все еще здесь! – это было первое, что он услышал от Натальи.