— Это что? — ухмыляется Басанти.

— Это мое, — бурчу, сгребаясь как можно быстрее. — Мои… х*и…

Мотаю головой, избавляясь от этого идиотского наваждения, беру пакеты в одну руку, пингвина в другую и выпрямляюсь перед девушкой.

— Не представляю, как тебе удалось запечатлеться с альфой… Ты же вроде еще пять лет назад Олдену свою невинность отдала…

— Олдену? — переспрашиваю, вытянув шею.

— У тебя что, память отшибло? Он всего месяц как за новыми девочками уплыл, а ты уже имя хозяина забыла? Не зря он тебя самой сучьей сукой называет. Он будет в восторге.

— От пингвина?

— От твоего запечатления с оборотнем.

С КЕМ?!

Было два объяснения всему этому бреду: упав в люк, я, все-таки, насадилась не на член этого лохматого, а на какую-нибудь железную штуку и умерла. Сейчас мой мозг переживает последние секунды жизни и все это лишь бред умирающих нейронов. Последняя агония сознания.

Второй вариант я отмела сразу же, потому что когда эта Басанти провела меня через странное помещение, которое напоминало средневековую таверну с упоротыми пивом бородатыми дровосеками, завела меня на второй этаж, а потом распахнула дверь в крохотную комнатку с одной кроватью и двумя сундуками в углу, а потом сквозь зубы произнесла: «Твой номер люкс»...

— Точно бред, — шепнула я в сторону, отказываясь принимать реальность.

Тут пахло так, словно на этой постели двинули кони человек десять до меня. Кислым потом, чем-то сладковатым и мерзким, грязью и пылью. Если это «люкс»-апартаменты, то что не люкс? Коробка из-под телека у помойки? А тут вообще есть телевизоры? Пока смахивает на какой-то средневековый мир, где еще даже пенициллин не открыли.

— А у вас есть... — хочу я спросить про стиральную машину, увидев серый комок тряпок на кровати, но вместо этого у меня вырывается сдавленное: — Бве, извините... есть ли... бве...

Я зажимаю рот с носом, отворачиваясь от комнаты. Не могу говорить.

Басанти смотрит на меня, нахмурив брови и приоткрыв рот. Так обычно смотрят на мужчин, которые предложили на первом свидании выпить пива в парке на лавочке. С легким недоумением и презрением.

— Ты что, беременная? Слышь, Одуван, тебя вышвырнут с работы, если ты тут начнешь ходить с пузом...

— Тут воняет, — выдавливаю я. — Стиралка-то тут где? Хочу простирнуть белье.

Она запрокидывает голову и начинает радостно хохотать, словно я сказала что-то очень смешное.

— Это тебя Альфа так выдрал, что ты лыка не вяжешь сейчас? Одуван, очнись. Ты на Палармусе, а не на Крайтоне. Давай располагайся. Простирнуть постельное можешь в речке-говнюшке, вниз по улице. Через десять минут жду тебя внизу. Приведи себя в порядок. Если ты думаешь, что из-за Альфы я позволю тебе прохлаждаться — не угадала. Будешь на кухне работать. Стиральная машинка, — фыркает она и снова начинает угорать.