Неудивительно, он же умом тронутый. Какая самка? Какая волчица? Бухой, что ли?

Он опять принюхивается. Задолбал уже, блин! Я в канализационный люк провалилась. От меня и так тот еще душок, а этот придурок кайф от него ловит. Дегенерат какой-то.

Оторвав от моего лифчика бейджик, он ухмыляется. Успеваю прочитать на нем «БарСук», прежде чем он летит в сторону.

— Больше это тебе не принадлежит, — продолжает отмороженный патлатый. — Теперь ты моя истинная. Правда, я пока даже отдаленно не представляю, как представлю стае своей парой… — смеряет меня оценивающим взглядом. — Шлюху.

Ну знаете ли, это уже слишком! Дурнушка — да. Зашоренная — согласна. Но назвать меня шлюхой!

Мужчина оставляет меня, приоткрывает дверь комнатушки, в которой мы зажимаемся, и кричит:

— Басанти!

Из глубин затемненного зала сюда тянется странная развеселая до упоротости музыка, громкие голоса, пьяный смех и клубы табачного дыма.

Я сползаю по стене, щипая себя за тыльные стороны ладоней. Это какой-то сон. Бред. Кошмар. Но ощущения настолько живые и реальные, что я начинаю сомневаться в призрачности происходящего. Опять рукой шарю в поисках какого-нибудь оружия, успокоительного, талисмана, в конце концов, пока мужчина, только что лишивший меня девственности, тихо перешептывается с какой-то девицей лет восемнадцати. Та стреляет в меня глазками, кивает, поддакивает. Я поднимаю с пола первую попавшуюся коробку и прижимаю к груди, молясь, чтобы эта штуковина вернула меня домой — к моей озабоченной начальнице, которой я буду покупать резиновые члены на любой вкус и цвет, лишь бы выбраться из этого дурдома.

Выдохнув, переключаю внимание на надпись позади коробки: «Стимулятор клитора Пингвин». Охренеть просто! «Эстетическое совершенство и удовольствие от бесконтактной стимуляции». Во как! «Вы ощутите не только вакуумное давление, но и волновую пульсацию, растекающуюся бесконечным восторгом по всем рецепторам тела».

Так вот под чем круглосуточно моя начальница — под бесконечным восторгом.

Я переворачиваю коробку. Гляжу на прикольную штуковину, мало чем напоминающую настоящего пингвина, зато с галстуком-бабочкой. Ну просто джентльмен. И выглядит достойно, и хрень всякую не несет, и куни делает отменный. Теперь ясно, почему некоторые отдельные барышни не выходят замуж. И это я не про себя. У меня совсем другая причина одиночества. Бесплодие. Увы, но два моих серьезных романа плачевно закончились, как только парни узнавали, что я не могу иметь детей. Вряд ли они горели желанием быть папашами. Скорее, сам факт, что ты через потомство можешь доказать всем, что ты мужик — берет верх над здравым смыслом. Примитивность. Жалкая и скучная…

— Ты слишком громко думаешь! — фыркает мне патлатый.