Замены Сталину нет и быть не может! Все остальные в сравнении с ним всего лишь лилипуты… Ага, кажется, наш самолет летит, – повернулся он на звук работающих двигателей.

Военно-транспортный самолет, едва не задевая выпущенными шасси макушки деревьев, пролетел над полем, разок качнул крыльями, приветствуя людей, стоящих в центре поля, а потом, развернувшись, пошел на посадку.

– Знаешь, что я сделаю, когда окажусь в Берлине? – мечтательно произнес Марчук. – Напьюсь до чертиков, а потом пойду в свой любимый бордель! Так и буду там жить с неделю со спущенными штанами. – Его сухой смех перекрыл рокот моторов. Выбрав место для посадки, самолет прокатился по полю, разметав ветром от лопастей горящие головешки. Прокатив сотню метров, остановился. Дверь фюзеляжа открылась, и из глубокой темноты кто-то нетерпеливо замахал им рукой.

– Пошли, – поторопил Марчук, все более ускоряя шаг.

Первым по сброшенной лестнице вовнутрь самолета прошел Гайдук, за ним зашагал Марчук. Зачем-то приостановился у самого входа и, обернувшись, будто бы прощаясь, посмотрел на гаснувшие в траве поленья, а потом решительно шагнул в фюзеляж самолета.

– Здравствуй, сосед, – проговорил Тимофей. – Давно не виделись, – шагнул из темноты и в следующее мгновение со всего размаха ударил в лицо Марчука, рухнувшего тотчас на стоявших позади бойцов.

– Тяжелая у вас рука, товарищ старший лейтенант, – проговорил старшина.

– Ничего, так оно вернее. Это не насмерть. – Нащупав на гимнастерке ампулу с ядом, вытащил. – Ага… Вот она.

Старшина сноровисто перевернул Марчука на бок, быстро связал ему руки заготовленной веревкой.

– Все! Теперь он от нас никуда не денется.

Похлестав бесчувственного Марчука по щекам, Захарчук сказал:

– Просыпайся, уже приехали.

Марчук открыл глаза, посмотрел на стоящего рядом Тимофея и отвернулся.

– Выводи! – распорядился Тимофей Романцев. Его строгий взгляд остановился на Стасе Гайдуке, жавшемся к стенке, добавил: – Обоих! Будет о чем поговорить.

* * *– А теперь давай на дорожку, – предложил Сталин, поднимая бокал с вином. – За победу!"

"Выпив вино, Сталин мягко поставил бокал на стол.

– Товарищ Сталин, мне бы хотелось с вами сфотографироваться, так сказать, в боевых условиях! – неожиданно предложил Еременко, осмелевший после выпитого бокала вина. Оценив молчание Верховного в свою пользу, добавил: – Вместе со мной приехала кинобригада. Там и фотографы хорошие имеются, и операторы есть. Они лучшие на всем фронте. Да что там на фронте… Такую кинобригаду, как у меня, даже на «Мосфильме» не встретишь!

Иосиф Сталин взял с тарелки кусочек хлеба и, тщательно пережевав, отвечал:

– Мысль очень дельная, Еременко.