– А может, СМЕРШ где-то здесь? – предположил Гайдук. – Спрятались за деревьями и нас ждут?

– Не думаю, – возразил Марчук. – Советская контрразведка, конечно, мастера на различные выдумки, но это не тот случай. Я пришел сюда часа три назад и никого не видел. Если бы здесь кто-то появился, так я бы заметил. Я ведь в лесу рос, мне любое дерево об опасности нашептать может. Вот ты пройдешь мимо поломанной веточки и не заметишь, а я ее не пропущу, сразу пойму, кто ее обломил – человек или зверь. А если человек, то какие у него намерения. Так что не переживай, через час нас здесь не будет. Я уже и хворост для костров насобирал, осталось только подпалить, когда время подойдет. Ну чего стоишь? Топаем дальше. Знаешь, в какую сторону?

– В сторону того распадка.

– Вот и веди тогда!

Лес становился все гуще, опасно выставляя навстречу колючие ветки. Приходилось пригибаться и обходить труднопроходимые места. В одном месте чуть не свалились в глубокую яму с рыхлыми глинистыми краями, и только полная луна, отыскавшая брешь в белесых облаках, сумела указать дорогу.

Вышли на огромную поляну, которую со всех сторон теснили многовековые липы. Многотравье колосилось, расцветало и изящно тянулось вверх, густо разрасталось вширь, не давая произрасти семенам деревьев. Лишь отдельные кусты, пробившиеся близ края поляны, сумели отвоевать себе право на существование.

В центре поляны между белоголовыми ромашками, образовав правильный треугольник, стояли три большие охапки хвороста, подпертые сухостоем.

Посмотрев на часы, Федор Марчук сказал:

– Скоро подлетит, давай, поджигаем!

Вытащив портсигар, сделанный из дюраля, он сунул папиросу в уголок рта и закурил. Наклонившись, сунул горящую спичку в сухую траву. Огонь благодарно принялся за лакомство: трава вспыхнула, пустив к небу неряшливое облачко копоти, затрещали обожженные пламенем ветки, и яркий огонь, разрывая ночь длинными языками, устремился к небосводу, всерьез намереваясь пожарить ее разрумянившиеся бока.

Следующие две копны вспыхнули почти одновременно и занялись огнем сильно, ярко, будто бы возгорались наперегонки. Отодвинули в стороны плотный мрак и вогнали его в неровный строй тополей, угрожающе застывших на краю поляны.

– Почему-то Советы молчат, что от Сталина одни щепки остались, – произнес Марчук поглядывая на небо. Оно было безмолвным, темным, если что и нарушало ночную немоту, так это слегка потрескивающие костры.

– Наверное, замену подбирают, – предположил Стас Гайдук.

– Замену? – с интересом посмотрел Марчук на приятеля. – А я смотрю, ты с чувством юмора. Это хорошо… Что-то прежде я не замечал за тобой подобного.