Второго, наоборот, встретил и, чуть не лишившись пары пальцев, запульнул его на сетку глушителя. Как током прошибло, расплющило и бросило на пол в форме дымящейся лепешки. Третий нарвался на огневик, вспыхнул и растворился в вонючем облаке. Я еще раз отбил первого и уже сам бросился в погоню, на ходу затоптав и подпалив «лепешку».

Догнать не дали — от Беды отделилась новая волна фобосов, и сразу же за ней вторая. Разлетелись вокруг, сразу делая помещение тесным, и, зажав меня в центре, начали клевать со всех сторон.

Черный рой разнообразных существ — женщины, мужчины, дети. Везде угадывались общие черты — в похожих лицах и обрывках одежды. Мелькнул рваный пиджак с биркой Степановской мануфактуры. Обгоняя «людей» из толпы, на меня неслись баргесты, обглоданные тушки призрачных свиней и целый настоящий бык с горящими огнем глазами.

Я отбивался, крутился, отмахиваясь огневиком, цеплял кого-то, но тут же получал с другой стороны. Плотность фобосов работала в обе стороны — мои удары вязли в пустоте, но и боль от когтей и зубов была приглушенная, будто в полсилы. Может, сила мнемоника защищала, может, колокол делал свое дело, а, может, Маша, сопротивляясь, хоть частично их сдерживала.

Но толпа, пусть дохлая и призрачная, это все равно толпа. Я спалил с десяток фобосов, перестав за ними гоняться — смысла не было. Они были везде, а я просто шел навстречу Беде, стараясь уворачиваться или отмахиваться. Как медведь, на котором повисли, рвущие его, собаки — с каждым шагом я замедливался и терял силы.

А когда предплечье прокусил баргест, повиснув на руке с огневиком, подумал, что уже все — конец. Еще одна пасть неслась сбоку, намереваясь вцепиться под коленку. Но его опередил бычий таранный удар, выкинувший меня из толпы.

Я сполз по стенке, придавливая баргеста. Схватил его за шкирку, стараясь оторвать от себя, и начал давить за ушами в попытках сломать ему шею. Под пальцами что-то чавкнуло, будто прорвалась невидимая пленка и давление перешло на иной уровень.

Началось поглощение.

Волна мерзких и липких образов пронеслась перед глазами — кровь, ужас, агония. Я инстинктивно зажмурился, сильнее стиснул пальцы и дёрнул в сторону. Хрустнуло, а поток картинок завис на стоп-кадре, будто интернет во время стрима оборвался. Баргест растаял в воздухе, оставив после себя серое пятно на белом полу и несколько кровавых ранок на моей онемевшей руке.

Сбоку подлетел новый фобос — скукоженное лицо с пустыми глазницами и разрезанными от уха до уха щеками. Я схватил его за шею, отодвигая клацающую пасть подальше от лица, и сдавил.

Хрустнуло.

Опять волна, на этот раз холоднее. Вместо агонии давящее чувство тоски.