Прорисовываться дороги, резные заборчики, каменный колодец с разбросанными вокруг ведрами. Беззвучно лаяли собаки, рыдали женщины, дергались в бессильной злобе мужчины. Я узнал Степановку — несколько характерных домов и искривленные деревья за оградой.

«Змейки» продолжали бесчинствовать и разгораться, кончики двоились, троились и, проходя через группу неизвестных мужчин в золотых масках, впивались в местных жителей. Я стал узнавать фобосов, нападавших на меня, только в видении они были еще живы. Вот милейшая старушка, которой силовым клинком рассекли лицо. Вот выпотрошенный дворовый пес — будущий баргест, грызший мою руку. Вот тот тихоня бык, степенно жующий травку во дворе за оградкой. Вот…

Они убили всех.

Не только Машину родню, но и вырезали всю деревню. Людей и животных, всех, кто мог испытывать боль и ужас. Убивали, наполняли скверной, вливая часть своей силы, и через «змеиные» потоки перекачивали все это в Машу.

Я дернулся, хотел прыгнуть на уродов, но только повалился на землю. Ноги, как во сне, отказывались двигаться. Мягкий пол вдруг превратился в тазик, залитый бетоном. Потянулся за револьвером, но пальцы все время соскакивали с рукоятки, отказываясь мне подчиняться. Я заорал, но меня не замечали. Просто зритель в чужом омуте памяти.

Попытался схватить и обнять Машу, с пеной на губах бьющуюся в конвульсиях, но руки проскользнули сквозь пустоту.

Я обернулся на уродов в масках. Золотые и гладкие, почти зеркальные без каких-либо опознавательных знаков. По форме напоминали сектантские, но с тем же успехом могли быть и карнавальными на приеме у государя.

Неважно, что не вижу лиц — ваша сила вас и погубит. Я найду вас всех.

Пришло четкое осознание, что я ничего не расскажу дознавателю. Золотые маски должны умереть. Без суда и следствия, без возможности выкрутиться, став полезными Императорской тайной службе.

Прости, Инок, я не справился с заданием. Не понял как, не разобрал кто. Какие-то покойники, которые заберут свой метод в могилу. Не нужно их перевербовывать, не помогут они государству…Маша — случайная жертва, повторить такое невозможно…

Я смотрел, как бедная девушка, сходит с ума. Как за ее спиной открывается разрыв, как за ее спиной выскакивают силовые жгуты и как червяки расползаются во все стороны. Казалось, сам нахожусь на грани помешательства. Таким бешеным, но и таким собранным я себя еще не чувствовал никогда. Усилием воли подавил происходящую вокруг галлюцинацию и вывалился в реальный мир.

Маша лежала у меня на руках. Ее фобосы, как надоедливые мухи, кружили над нами. Чертово воронье — я схватил первого, второго, третьего. Зажмурился, будто это поможет не видеть их воспоминания и чувствовать боль, и начал давить, изгоняя из этого мира.