Ванны со льдом у меня нет, бассейна сенсорной депривации я вокруг тоже не вижу, а других способов, подсмотренных в кино, память мне не подсказывала. Не палить же ее огневиком, в надежде успеть потушить вовремя. Полынь-то не бутафорская.

Но я все-таки достал из кармана огневик, при этом поднял руки вверх, демонстрируя свою дружелюбность.

— Маша! Машенька? Мари? Привет, я хочу помочь… — я сделал еще шаг и замер, когда девушка протянула ко мне руку, выставив вперед указательный палец. — Не мизинчик, но понял. Мирись, мирись и больше не дерись…

Я говорил спокойно, тихим, но уверенным голосом, будто капризного ребенка пытаюсь убаюкать. И, кажется, подействовало — дымная пленка разгладилась и стала уменьшаться, втягиваясь обратно под кожу. Девушка сменила позу, отскочила в угол, уже не как хищник, а затравленная жертва. Еще осторожная, но уже без агрессии.

Есть контакт!

Я сделал еще один шаг, оказавшись уже практически в центре комнаты. Лепетал что-то успокаивающее про дом, про весну и солнце, что все будет хорошо — без особого смысла, просто не хотел останавливаться, боялся, что «рыбка» сорвется. Смотрел, как выравнивается дыхание и успокаивается лицо — разглаживаются морщинки (больше похожие на застывшие следы от судорог), губы пока медленно, но уже тянулись в положение легкой улыбки.

Я протянул руку в ответ. Чуть меньше метра и кончики наших пальцев коснутся друг друга. Еще чуть-чуть, еще один шаг навстречу измученному человеку, готовому принять помощь.

Уже почти сформированная улыбка дернулась, резко превращаясь в хищный оскал. Я не сразу среагировал — смотрел в глаза, полные боли, страха и надежды. Выражение в них не поменялось, только брызнули слезы в момент, когда ударили фобосы."

"Это было похоже на взрыв. На две взрывные волны. Большая часть душ выскочила у девушки за спиной. Словно распахнутые черные крылья, потерявшие управление, вздернули Машу вверх и впечатали в стену. Кишащие в воздухе фобосы распяли вопящую от ужаса девушку и протащили ее под потолок.

Вторая часть сорвалась с руки девушки и со скоростью пушечных ядер врезалась в меня. Три лохматых комка, гребанные ежики-зубастики, сбили меня с ног и отбросили на несколько метров. Отскочили, взвившись под потолок, и стали раскручиваться по разным траекториям, готовясь снова спикировать на меня.

Больно, но терпимо. Считай, с вышки в бассейне плашмя на пузо рухнул, даже взбодрило немного. Я перекатился под раструб глушилки, заметив, что там, где громче всего долбит колокол, фобосы сбиваются с ритма.

— Не пробили, щенки, — я привстал на одном колене, как делают все положительные герои, получившие по морде, но готовые к реваншу. — Засиделись вы в нашем мире, колобки чумазые!

И понеслась!

Я увернулся и пропустил первого.