Если их знать, да коли снаряд удачно ляжет, то запросто!

- Брешишь ты, танкист, - отмахнулся, как от чумы, пехотинец, - не бывает такого. Видал я «Тигры» - чтобы такую машину завалить, постараться треба…"

"Я лишь пожал плечами, мол, плавали, знаем. Не распинаться же перед сержантом безо всяких доказательств в руках. Вот бы ему мои ордена, да медали показать, сразу бы проникся. Но где ж их взять-то теперь? Пропали с концом, сгорели в танке. А если он такой Фома-неверующий, что поделать? Знал бы он про немецкий линкор, который мы с двух торпед потопили, вообще бы принял за сумасшедшего.

Право слово, иногда в реальности случается такое, во что после никто и не поверит вовсе. Да, не хватает мне именного пистолета Берии, он мигом снимал все лишние вопросы.

- А что думаешь, танкист, откроют второй фронт? Али американцы спужаются? – перевел рельсы разговора сержант, закуривая вторую папироску.

- Откроют, куда им деться. Видят, сволочи, что дело идет к нашей победе, вот и решат, что после мы всю Германию под себя подомнем. А они тоже кусок урвать хотят, да пожирнее. Одно слово, капиталисты!

- Вот и я так кумекаю, любят они чужими руками жар загребать.

А что там за народ по духу? Сильный али слабый? Не встречал?

- Лично не встречал, - не стал врать я, - но рассказы рассказывали. Вот, скажем, товарищ мой, моряк говорил как-то, что пили они с янки в одном порту, еще до войны дело бы. Моряки – люди крепкие, здоровьем не обделены, а поллитра на двоих вырубило двоих американцев намертво. Мой товарищ потом их по очереди до корабля тащил, умаялся весь… сам-то он оставшиеся две бутылки допил, и ничего, живой.

- Неужели, такие слабые? – не поверил пехотинец. – Быть не может! Как же они воевать станут?

- Да так и станут, еле-еле.

А англичашки? – разошелся я. – Приезжал тут один в Москву в тридцать девятом, на высоком приеме так налакался, что поутру зеркало вместо своей морды брил.

- Ну, это бывает… - хмыкнул сержант. – Помню, однажды…

Его слова прервал длинный паровозный гудок. Мы прибывали к очередному полустанку, на котором я сходил.

Сержант покосился в мою сторону, пришлось пояснить:

- Моя остановка.

Поезд слегка сбавил скорость, я подхватил вещмешок, спрыгнул на перрон, угодив точнехонько в сугроб, и махнул сержанту на прощание рукой.

- Бывай, пехота!

- И тебе не хворать, танкист!..

Ко мне, разгребая ногами снежный покров, уже спешил местный начальник полустанка, судя по всему, он тут был один работник на всю станцию. За ним бежал крупный пес, породу которого затруднился бы определить самый опытный кинолог. Дворняга, но массивная, размерами с кавказскую овчарку.

Я понимал, что выбраться из этой глуши будет проблематично и, может быть, нужно было ехать дальше до более крупного населенного центра, но отсюда был кратчайший маршрут.