Я повел его в привычном стиле, когда необходимо узнать много, а времени мало. Вдавил в его шею ствол нагана.

Хижняк оказался натурой чувствительной и тонкой. Не зря его к эфемерным бабочкам тянуло. Только он продышался после вынутого кляпа, как сразу истерика и мольба:

– Не убивайте! За что?! Я ничего не сделал! И денег нет!

– Я капитан Ремизов. Слыхал?

Хижняк побледнел еще больше. А потом вдруг расслабился и воодушевился:

– Но я же на вас работаю! Мы с Ефимом Давидовичем…

– Знаю, что вы с Грацем друзья-товарищи. Занят он. Так что говорить будем вдвоем. А для затравки скажи-ка, кто и как тебя внедрил во вредительскую организацию на «Дизеле»?

Ну а дальше разговор пошел в атмосфере полного взаимопонимания.

Раскололся Хижняк моментом. Только тянул время нытьем и заверениями в верности, преданности и готовности на сотрудничество.

Потом он сидел в машине. Строчил чистосердечное признание о том, как и кто заставил его оговорить руководство завода «Пролетарский дизель». И как он сам стал жертвой нечистоплотных сотрудников областного УНКВД.

И что с ним дальше делать? Оставлять в поселке нельзя. Такая склизкая тварь – сейчас запуган, уверяет в преданности.

Но как очухается, тут же побежит докладывать Грацу. Мол, защити, отец родной.

– Прими суровую картину мира, Дарий Данилович, – начал я увещевания. – Ты сейчас меж двух огней попал. Раздавят тебя, как гриб-поганку сапогом. Как только Грац узнает, что ты со мной якшался, он тебя просто застрелит, как лишнего свидетеля. И повесит еще один труп на мифических врагов народа – на кого захочет.

Хижняк судорожно вздохнул.

– Когда у вас новая встреча с Грацем? – спросил я.

– Завтра. Говорил, что еще бумаги на подпись привезет.

– Доносы, ты хотел сказать… Не надо вам встречаться. Я тебе новое жилье подыскал.

– Какое жилье?! – взвился Хижняк.

– Поживешь с моими друзьями в лесу, среди белочек и бабочек. Пока все не разрешится.

– Но нельзя же… Я не могу! В конце концов, я должен же…

– Тебе кто давал слово? Ты ведь мне тоже такой болтливый не нужен. Одна пуля…

Больше он не возражал.

Отвез я его в лесничество в полусотне километров от города. И оставил под опеку двоим агентам. Фадей характеризовал их как людей крепких и очень надежных, которые лягут костьми, но выполнят приказ.

А приказ был: хоть сдохните, но Хижняк сбежать не должен. Равно как и передать весточку.

Интересно, как этот приказ они будут выполнять? Скорее всего, свяжут Хижняка для надежности или кандалами к стене прикуют.

Но это уже их дела…

Глава 7

Гена Рожкин жил в двух комнатах в огромной коммуналке напротив собора Святой Анны. Работал врачом в областной психиатрической больнице. Служил одно время в ВЧК, смелым был, даже безоглядно отчаянным. Пророчили ему карьеру в нашей организации.