А потом грозно и сурово отчеканил:

– Сдайте оружие и документы.

Пускай забирают. Не жалко. Вот мой видавший виды и не раз спасавший меня наган. Вот удостоверение, подписанное Ежовым.

Опанасенко от радости чуть не подпрыгивал. Вот же сволочь такая. Похоже, в этом представлении имеется и его заслуга.

– Ну что, вражья морда, и твой час пришел, – выдал он.

– Помолчите, товарищ Опанасенко! – резко и презрительно бросил москвич и махнул мне рукой. – Пройдемте. Машина внизу.

Машина внизу – и все. Ни обыска, ни взятия объяснений. Все интереснее получается.

Радиатор у полуторки «ГАЗ-АА» с глухим кузовом – специально для перевозки задержанных – закипел километров через двести от города.

Лейтенант растерял свою невозмутимость, раздраженно костеря шофера:

– Шевелись, черти тебя дери! У нас задание доставить его как можно быстрее!

– А я что? – огрызался шофер. – Вон, клапан! Давно менять надо. А у них все нет!

Доколдыбали мы до Москвы с горем пополам.

И устроили меня на проживание во внутренней тюрьме Лубянки. У деникинцев сидел. Теперь вот у моих коллег.

Тоскливо, да. Но я не собирался сдаваться. Жизнь не закончена. Кроме того, я знал точно, что вернусь. И расплачусь по всем счетам. Найду этого Бая. Прихлопну «Картель». И наведу стальной революционный порядок…"