А тот со своей крестьянской пасторалью и аграрными мечтами о верховенстве землепашца на Руси готов был уничтожить индустриализацию, а вместе с ней и наше будущее. А иудушка Троцкий! Для него Россия – просто мусор под ногами. Он западный человек. Его душа – там. Его давняя мечта – за счет русского народа устроить мировую революцию. И спалить в ней и СССР, и русских. Ты знаешь его план индустриализации?

– В общих чертах.

– А я поясню подробнее. Все необходимое оборудование для заводов закупать на Западе, своего не делать. Для чего залезть по самую макушку в кредиты, за которые расплачиваться концессиями и самой Россией… В общем, все эти сторонники правых и левых уклонов по дури или из алчности ведут нас на кривую дорожку.

А путь у нас прямой один – сталинский. Иосиф Виссарионович аскетичен и одержим одной страстью – Великая Держава, которая в самой страшной войне одолеет любого врага, да хоть весь мир. А такие дела дряблыми ручонками не делаются.

– Порой слишком крепко мы наши сильные руки на шеях сжимаем, – вздохнул я.

– Что, совесть мучает? – усмехнулся Демидов. – Есть закон меньшего зла.

Старый принцип – лучше оправдать сто виновных, чем посадить одного невиновного – сегодня не работает. На дворе тот исторический момент, когда лучше посадить сто невиновных, чем оправдать одного виновного. Иначе нас схарчат и внутренние, и зарубежные хищники. И не время строить из себя ангелов. Служить в НКВД и не запачкаться невозможно. Это жизнь на границе со смертью, справедливость на границе с произволом. С этим надо смириться, Ермолай. Только учти, можно немножко ступить в грязь, а потом очистить ботинок щеточкой. А можно принимать грязевые ванны и наслаждаться этим.

– А потом захлебнуться.

– Чтоб не захлебнуться, ты всегда помни себя. Кто ты есть и зачем призван на эту землю…

Опрокинули мы еще по стопочке коньяку. У меня выступила испарина на лбу. Коньяк был хорош."

"– Но и правда твоя тоже есть. Пришла пора потихоньку начинать тормозить, – неожиданно вернулся к теме Демидов. – Ежов сильно перегибает палку. Мы вынесли ряд представлений на неправомерные решения судов и троек. Маховик слишком сильно раскрутился. Мы можем увидеть тот случай, когда лечение становится страшнее болезни.

Это как головную боль лечить гильотиной.

– И какова реакция партийных органов на ваши представления? – заинтересовался я. Поворот был интересным. Возможно, даже судьбоносным.

– Ты думаешь, это наша личная инициатива? Вопрос прорабатывался совместно с… – он выразительно ткнул пальцем вверх.

Понятно. Грядут перемены. Потому что маховик раскручен так, что грозит разнести всю машину.

– Тормозить уже давно пора было, – сказал я. – Вот наш регион взять.