Дина выпуталась из полотенца, натянула футболку и шортики и ничком рухнула поверх покрывала, чувствуя себя совсем больной и глубоко несчастной.

27

Эрик напрасно ждал Катю на обед, а затем и на ужин. Она ему прислала сообщение, конечно, что совсем не голодна, но он понимал — Катя всё ещё терзается из-за утренней шутки этих дур. Боится на люди показаться, бедняга. Хотя подобную низкосортную выходку трудно назвать шуткой.

В обед Валентин Владимирович спрашивал про неё у Приходько, но что та ему наплела — Эрик не слышал. Уж вряд ли правду.

Дина тоже не появлялась в субботу в столовой.

Хотелось верить, что она угомонится, отстанет от девчонки, просто даст ей спокойно доучиться. Хотелось, но не верилось.

Да и поговорил он с ней как-то бестолково, на бегу — слишком мало времени оставалось до следующего урока.

Ну и вообще тяжело с девушками выяснять отношения, ещё сложнее — вправлять им мозги. Не то что с пацанами. Вот там прихватишь за грудки, ну или пропишешь пару раз в табло — и диалог сразу становится намного конструктивнее. Не всегда, конечно, однако шанс быть услышанным и правильно понятым гораздо выше.

Но с девушками таких аргументов не привести. К тому же прежде ему не доводилось вступать в конфликты с девушками, хоть некоторые и, случалось, бесили. Но обычно он просто отсекал общение с такими, но чтобы вот так всё обернулось — это в первый раз. И, очевидно, не в последний…"

"Только вот как донести до этой избалованной самоуверенной выскочки простую и ясную мысль, что так, как поступает она, делать не надо — он понятия не имел.

А ещё почему-то не получалось по-настоящему злиться на Дину. То есть отлично получалось, но только заочно, а когда смотрел на неё, когда стоял рядом, в голову непрошено лезли совсем другие мысли.

Дурость всякая.

Ну вот с чего бы? Хотя не ожидал он, конечно, увидеть её в таком обезоруживающем виде. Он ведь всё-таки не железный. А в первый момент, как только вошёл в её комнату, так вообще остолбенел. Таращился на неё как идиот, как будто голых ног никогда не видел. Даже не сразу сообразил, зачем он тут.

Напоминать себе пришлось, как мерзко они с Катей поступили. И то с трудом получалось не залипать взглядом на её тонкой шее, на открытых плечах, на груди, обвязанной полотенцем; не замечать её запах, от которого тоже неслабо вело.

Зачем ещё так близко подошёл, дурак?

Поэтому наверняка его слова и звучали не слишком убедительно. Ну ничего, надо будет — повторит.

* * *В воскресенье Эрику все-таки удалось вытянуть Катю на завтрак, хоть и пришлось поуговаривать. Причём лично. По телефону она наотрез отказывалась выходить из своей комнаты.

Он завернул на женский этаж сам. Почти все уже спустились в столовую, так что коридор был пуст.