Однако из комнаты Дины доносилась какая-то забугорная попса, временами перекрываемая громким девичьим смехом.

Это неожиданно разозлило: девчонка там сидит по их милости, трусит даже нос из своей норки высунуть, целый день ничего не ест, переживает, убивается, а этим стервам весело.

Катя на появление Эрика взволнованно замахала руками:

— Что ты, что ты, зачем? Нельзя тебе сюда, наверное… Сейчас соседки вернутся!

Эрик плюхнулся на чужую кровать, расселся вольготно, закинув ногу на ногу.

— Да пофиг.

— Ты что? Это же кровать Олеси Приходько! — ещё сильнее занервничала Катя.

— Я не уйду, пока не спустишься со мной и нормально не поешь.

Катя ещё немного помешкала, затем решительно выдохнула:

— Хорошо.

А потом стало понятно, чего так боялась Катя. В столовой все до единого, как только они появились, пялились на неё. Откровенно, злорадно, смеясь. Не только рассматривали, но и обсуждали. Со всех сторон доносилось: крыса… стукачка… обоссалась… фу… отстой…

Если бы так говорил кто-то один, ну два-три, а то практически все кругом шипели, хихикали, презрительно кривились, тыкали пальцем. Эрик подмечал эти лица, словно ставил в памяти зарубки, кто есть кто.

На всю столовую, где в такое время завтракали ученики с восьмого по одиннадцатый класс, набралось едва ли с десяток таких, кто не участвовал в этом уродливом шоу: Ренат Шмыгов, но и тот перестал улыбаться, только когда поймал на себе взгляд Эрика. Олег Руденко, который просто зациклен на учёбе, а то, что ему неинтересно, попросту не замечает. Даша Кутузова, соседка Кати, тоже не от мира сего — просто женская вариация Олега Руденко. Ну и Корбут, который взглянул на Катю, когда они вошли, и тут же низко опустил голову, больше уже ни на кого не глядя, немного поковырялся в тарелке и почти сразу ушёл.

Зато остальные глумились от души…

Катя сразу поникла, съёжилась вся, голову вжала в плечи, что только подбавляло им азарта. И он рад был бы что-то сделать, но что — не знал. Всем рты не заткнёшь, не подбегать же к каждому…

Хотя одному десятикласснику он всё же отвесил крепкий подзатыльник в ответ на похабную реплику:

— Эй, крыса, трусы высушила?

Но это капля в море. Этот дурак замолк, закашлялся, а другие только раззадорились.

— Постарайся не обращать внимания. Не слушай никого, — внушал ей Эрик. — Просто садимся, едим, уходим. На этот цирк ноль внимания, поняла?

Она кивнула, конечно, но лицо у неё было такое, словно она шла по раскалённым углям и изо всех сил терпела.

Ела она тоже по инерции, вяло жевала и на его вопросы отвечала невпопад. Видно было, что для неё само нахождение здесь — пытка.

Только когда они вышли из столовой и свернули в холл, где, к счастью, никого не было, Катя немного пришла в себя.