Дина взгляд его выдержала с ледяной невозмутимостью.

— Это правда? — наконец заговорил куратор. — Ты вырвала страницу у Эрика?

— Да.

— И зачем?

— Просто так.

— Ну это же ерунда какая-то… — хмыкнул он. — Насолить ему хотела?

— Да, — процедила Дина, — насолить ему хотела.

Валентин Владимирович тяжело вздохнул.

— Эх, Дина, Дина. Ну, ты понимаешь, что только себе хуже сделала?

Дина молчала.

— Нина Лаврентьевна уже доложила директору. Так что идём сдаваться. За что ты, кстати, так на парня взъелась? Или это у тебя такой странный способ привлечь его внимание?

Дина хмуро взглянула на весельчака-куратора, но ничего не ответила.

Ему только слово скажи — он ещё больше затроллит.

* * *Отчасти Дине повезло — у Нонны Александровны возникли срочные дела. И времени на полноценную отповедь у неё не было. Поэтому она буквально на ходу, пока застёгивала жакет и складывала в кожаную папку какие-то бумаги, бросила пару фраз о том, какой глупый и непорядочный поступок совершила Дина.

Затем директриса остановилась прямо перед ней, пронзила насквозь своими глазами-буравчиками и холодно произнесла:

— Сегодня же, прямо сейчас, извинишься перед Маринеску.

Валентин Владимирович, проследите. Каждую субботу в течение месяца помогаешь в библиотеке по два часа. И никаких поездок в город до октября.

Директриса уже собиралась выйти, но тут повернулась и, выставив указательный палец, добавила:

— Да, и вот что. Ты же в вашем классе староста, насколько мне известно? Думаю, тот, кто способен на такие мелкие пакости, не достоин быть старостой. Валентин Владимирович, выберите кого-то другого. Скажем, Олега Руденко.

— Но зачем сразу так… — подал голос куратор.

Однако стоило Нонне Александровне всего лишь взглянуть на него вопросительно, и он, безоговорочно капитулировав, замолк.

На этом директриса наконец ушла, не оглядываясь.

— Ну и кому ты в итоге насолила? — повернулся к ней куратор.

Вместо ответа Дина вложила ему в руку карточку — электронный ключ от большинства кабинетов в школе. Он повертел его в руках и сунул в карман щегольского пиджака.

— Ну что, подруга, пошли извиняться. Я его вызову с урока, ну, чтоб не при всех…

Дина шла как на голгофу, не в силах даже представить грядущий кошмар.

Плевать ей на разжалование из старост, меньше забот только будет. Хотя обидно, конечно. И чёрт с ним, с городом. И лучше бы она у Амалии Викторовны хоть каждый день отрабатывала, только бы не извиняться перед Маринеску. Такое унижение она точно не вытерпит.

Если бы куратор не шёл рядом, она бы снова куда-нибудь сбежала, но тот шагал как конвоир. И хотя он предложил извиниться наедине, не перед классом, Дина видела — происходящее его очень забавляет. Он и улыбку-то не особо старался скрыть.