Эх, было бы в сутках чуть больше времени…

Заглянул в себя: уже две клятвы крови. Одна дана некроманту, и без моего желания, — чтобы я его душу или тушу спас. Собака сутулая, Дрозд! Как мне искать, где твоё сердце, и убивать твоего учителя?

Теперь добавилась ещё одна клятва — безумному алхимику, запертому в теле Лампы.

— А я умею выбирать друзей, — процедил сквозь зубы и зашагал по коридору обратно.

Поднялись наверх. Меня по-прежнему ждали Балабанов со своей свитой и сотрудники Службы безопасности империи. В воздухе висело напряжение, густое, как патока.

— Ваше решение? — спросил дежурный, нервно постукивая пальцами по столу.

— Евлампий Кукурузкин, — произнёс я твёрдо, глядя прямо в глаза Балабанову, — мой слуга. Я не отказываюсь от него.

— Тебе конец, аристократ! — брызнул слюной отец убитого парня, и лицо побагровело от ярости.

— Паренёк сообщил мне интересную информацию, — ещё раз окинул взглядом имперских аристократов. Их высокомерие как рукой сняло: теперь они смотрели на меня с плохо скрываемым беспокойством.

— Плевать, что тебе сказал уже покойник, — Балабанов толкнул меня в грудь, и рана отозвалась острой болью.

— Успокоились! — голос сотрудника СБИ хлестнул по нервам.

— Я обвиняю Балабановых в нападении на собственность земельного аристократа, значит, и на меня, — мой палец указал на побагровевшего отца убитого. — А также в нанесении ущерба и оскорблении.

Мужик захлебнулся очередным выкриком. Тишина упала на зал так резко, словно кто-то выключил звук. Все головы повернулись в мою сторону, глаза расширились от удивления.

— Простите? — дежурный за стойкой нервно кашлянул, его пальцы замерли над журналом.

— Видите ли, в чём проблема, — слегка кивнул, отмечая, как дрогнули уголки губ Балабанова. — Мой слуга Евлампий Кукурузкин, имея при себе деньги, — как вы понимаете, мои — совершал покупки от моего имени, — сделал паузу, давая информации впитаться. — И вот он расположился отдохнуть, а к нему пристали люди, представившиеся работниками Балабанова. Потребовали отдать мою собственность. Он, как полагается слуге, защищал. А как только одолел злоумышленников, подключился третий сын сего господина.

— Что⁈ — Балабанов взревел, как раненый зверь, его лицо покрылось красными пятнами. — Да я!.."

"Сотрудники СБИ среагировали мгновенно. Двое крепких мужчин подхватили бушующего аристократа под руки, его сыновья дёрнулись следом. Всю компанию быстро увели в кабинет, откуда уже доносились приглушённые крики.

А я тем временем заполнял бумаги. Что-то в последнее время слишком много бюрократии свалилось на мою голову. Каждая строчка требовала предельной точности.

И ведь всё, что я сказал, — чистая правда.