Позволите?

Разрешили, хотя уверен, лишь бы заткнуть Балабанова, чьи крики уже порядком достали всех сотрудников.

Теперь нужен способ вытолкнуть эту тварь из тела Лампы. Но как?

Снова спустился к камере. На этот раз меня сразу оставили наедине с пареньком.

— Пришёл умолять? — дядя Стёпа скривил распухшие губы в усмешке. Кровь на его лице уже подсыхала. — На колени падай, барон. Тогда, возможно, выслушаю твои слова.

— Лампа, — начал я, пытаясь достучаться до паренька. Он должен быть где-то там, внутри.

— Не получится, — алхимик мотнул разбитой головой. — Дурачок под моим контролем.

— Пиджак твой выбросили, — продолжил я. — Тот, что ты сам себе выбрал и купил. И все покупки сожгли, даже подарок для Евдокии… — сделал паузу, наблюдая за реакцией. — А ещё слышал, что девушку кто-то из мужиков испортил. Взял силой, теперь она ему служит.

В камере повисла тишина. «Давай, Лампа!» — мысленно взывал я к пацану.

— К-а-к? — голос прозвучал тихо, словно издалека. — По-че-му?

Да! Получилось пробиться.

— Иди сюда! — повысил голос. — Я всё расскажу.

Тело рыженького дёрнулось, словно от удара током. По лицу прошла судорога, глаза закатились.

Руки царапали шею, будто пытаясь что-то с неё сорвать.

— Не смей! — прорычал Степан Михайлович, но его голос уже дрожал. — Ты… не…

На шатающихся ногах пацан двинулся ко мне. Слёзы прочертили дорожки на грязном лице, смешиваясь с кровью. Он часто хлопал глазами, словно пытаясь прогнать наваждение. Ещё шажок, ещё… И вот Лампа уже у решётки.

— Господин! Это правда? — голос паренька дрожал, как осенний лист на ветру.

Тонкие пальцы потянулись сквозь прутья. Мысленный приказ в пространственный карман, и предмет материализовался в его ладони.

— Нет! — голос пацана внезапно изменился, став жёстче и глубже. — Хорошая попытка, но теперь я тут главный.

— Разве? — поморщился от острой боли, пронзившей живот. — Уверен?

Алхимик опустил взгляд. В руке Лампы был кинжал, по лезвию которого уже стекала кровь. Тёмное пятно расползалось по моему пиджаку.

— Сучье ты отродье! Хитрая тварь! — голос Степана Михайловича сорвался на рык.

Но было поздно. Последствия нарушенной клятвы крови уже настигли его. Тело рыженького затрясло, словно в лихорадке. Я вернул кинжал в пространственное кольцо.

Прижал ладонь к ране, чувствуя, как горячая кровь пропитывает рубашку.

— Ну что, дядя Стёпа, продолжим с того момента, на чём остановились? — растянул губы в улыбке, несмотря на боль. — Там наверху уже родственники того аристократа пришли, требуют отдать тебя на казнь. А теперь скажи, что делать-то? — наблюдал, как его корчит на полу. — Ты мне не нужен. Поэтому проще отказаться, и хоть подыхай. Вот только это случится раньше.

— Ублюдок! — выплюнул он вместе с новым сгустком крови.