Отошёл, повернулся спиной.

— Уходи, — велел сдавленным голосом.

— Но, — начала, сделав к нему шаг."

"Ведь не могла мне примерещиться та страсть, с которой он жадно вторгался в мой рот своим языком.

— Уходи!

Голос Димы прозвучал горько-злым криком. Я скорее почувствовала, чем поняла — мне действительно нужно уйти. Ведь как бы я ни хотела остаться рядом с ним, это было невозможно.

Я металась по городу два часа, не зная, куда податься и как возвращаться в тот дом, что во мгновение ока стал для меня душной клеткой. Но, так или иначе, решение мною было принято — соберу самые необходимые вещи на первое время и уеду из-под отчего крова. Оставаться в том месте, где я была лишь разменной монетой, я не собиралась.

Когда вернулась домой, первое, что увидела — заплаканную маму. Она бросилась, было, ко мне, но ей преградил путь отец. Вот уж кого я не рассчитывала увидеть, так это его. Ни машины во дворе не имелось, ни привычки у папы приезжать из офиса раньше полуночи.

Первым порывом было сбежать куда глаза глядят, но, кажется, отец совсем не собирался вновь тащить меня куда бы то ни было и запирать.

— Мам! Всё в порядке? — обратилась я к родительнице, застывшей за спиной папы.

Она кивнула, но как-то неуверенно. А потом лицо её искривилось и она вновь расплакалась.

— Иди к себе! — велел ей отец, после чего повернулся ко мне: — А с тобой пойдём поговорим.

В тоне его мелькнули просящие нотки. Я сдержала язвительный ответ, потому что последнее, чего хотела, — вновь оказаться в плену своей комнаты. Поговорим, значит, поговорим. После я сделаю всё, чтобы уехать отсюда, но сначала мне нужно расспросить маму о том, что случилось.

Отец обозлился на неё за то, что позволила мне уехать утром? Вполне возможно.

— Пойдём, — кивнула папе, и он отступил, давая мне возможность пройти к его кабинету.

Едва за нами закрылась дверь, я вновь почувствовала себя так, словно находилась в тюрьме. К горлу подкатил противный спазм. Думала ли я ещё неделю назад, когда была преисполнена планов на будущее, что вот этим и закончится моя спокойная беззаботная жизнь?

— К Швецову бегала? — спросил отец равнодушно.

Я слышала, что в этом тоне столько притворства, что ему позавидовал бы даже профессиональный игрок в покер.

— Да, я говорила с Димой, он сказал, что вы с Карташовым солгали. У него нет никакой жены, — пожала плечами и устроилась на краешке дивана, на который мне указал папа.

Он усмехнулся, покачал головой, но прежде, чем продолжил свой допрос, я потребовала ответа:

— Почему мама плачет?

Папа неспешно подошёл к бару. Налил себе виски, молчаливо спросил жестом, буду ли я. Покачав головой, я сложила руки на груди и принялась ждать пояснений. И через пару минут услышала совсем не то, что ожидала:

— Твоя мама узнала, что у меня есть вторая семья.