Желудок скрутило спазмами, меня тошнило. Когда добралась до дивана, буквально рухнула на него и принялась смотреть на то, как Дима устраивается напротив.

— Что случилось, Дим? Это мой отец? Он сделал так, чтобы ты решил к нам не приезжать?

Мне было плевать на то, как жалко звучал мой голос. Лишь бы только Дима ответил, что ничего не произошло, что это я сама себе всё придумала. Удивился бы вопросу про отца, а потом сказал, что у нас всё по-прежнему."

"— Твой отец? — вскинул он бровь. Уголок губ Димы искривился. — Скажи, похоже, что кто-то может указать мне, что делать?

Я запнулась, не торопясь отвечать. Передо мной сидел какой-то незнакомец, и я пока не понимала, как именно с ним нужно общаться.

— Он сказал мне, что ты женат. Это правда? — потребовала я ответа дрогнувшим голосом.

А что если в этом и есть вся причина? Дима узнал, что отец навёл о нём справки и выяснил про жену, и выбрал её и свой брак. По сути, в чём его можно было упрекнуть? В двухнедельной интрижке с молоденькой девчонкой, которая сама раздвинула перед ним ноги? А что если у него таких, как я, было штук десять и жена смотрела на подобное сквозь пальцы?

— Это неправда, малыш, — после недолгой паузы ответил Дима.

Ему достаточно было назвать меня вот так, привычно, и я даже дышать стала свободнее.

— Он приехал… с Карташовым… — сказала и мне почудилось, что озвученная фамилия наконец пробила в Димином спокойствии броню. Впрочем, мгновением позже он вновь стал подчёркнуто равнодушным.

— Он приехал с Карташовым, — напомнил Дима мне, когда пауза в разговоре затянулась.

— Да. Сказал, что ты женат. Что он посадит меня под замок, чтобы я подумала.

— О чём?

— О том, за кого мне действительно стоит пойти замуж.

— А ты?

— А я чуть с ума не сошла!

Голос прозвучал истерично. Бармен, вынесший нам напитки, поставил бокал с янтарной жидкостью передо мной и удалился. Дима взглядом показал, чтобы я выпила коньяка.

— Я чуть с ума не сошла, — продолжила спокойнее. — Ты не приехал, отец сказал, что ты несвободен. Ты не отвечал на звонки и сообщения.

Пригубив напиток, тут же разлившийся по венам приятным теплом, я смотрела на Диму, черты лица которого немного смягчились.

— Я действительно был занят. Но хотел с тобой встретиться и поговорить.

Он тоже отпил из своего бокала и, отставив тот на столик, подался вперёд и оперся локтями на колени. Руки сцепил перед собой в замок — я видела, что сделал это с силой, потому что костяшки его пальцев побелели.

— Мне сорок три, малыш, — начал он, и я оцепенела.

Так и представляла, что он скажет какую-нибудь глупость вроде того, что слишком стар для меня.

— Я старше тебя больше, чем вдвое.