Я ждал их в тени под деревом возле дороги. Лук и колчан со стрелами были приторочены к седлу, сабля находилась в ножнах. Всем своим видом я показывал, что не опасаюсь их. Скорее всего, думают, что я не один, что в кустах спрятались мои бойцы. Пока не буду их разочаровывать.

Бриганты остановились метрах в трех передо мной. Стояли молча и разглядывали меня ненавязчиво, сразу отводя глаза, если встречались с моими. Я тоже молчал. Ждал, когда Жак закончит раздевать своего бывшего командира и привязывать его имущество к поклаже на спине мула.

Когда он подошел к нам, я сказал насмешливо:

— Можете спустить тетивы. Воевать больше не с кем.

Бриганты засмеялись.

— Переночуем в деревне, а утром пойдем в Арль. С сегодняшнего дня вы на моем довольствии. Когда поступим на службу, будете получать плату, — проинформировал я и сразу предупредил: — За невыполнение приказа или трусость в бою убью. Так что подумайте до Арля. Кому я, как командир, не по нраву, там и расстанемся. Остальные обеспечат себе спокойную старость. Если выживут.

Бриганты опять засмеялись, хотя, по моему мнению, ничего смешного я не сказал. Наверное, хотели понравиться мне. Ничто так не льстит нам, как признание нашего чувства юмора. Особенно, если его нет.

4

Арль располагался на холме, на левом берегу реки Роны. Мы переправились через нее по плавучему мосту, что удивило меня, потому что река не настолько широка, чтобы не построить через нее постоянный мост. Город защищали ров шириной метров двенадцать и стены высотой метров девять с прямоугольными башнями. Снизу во многих местах сохранилась римская кладка. У длинной деревянной пристани под стенами города стояли две большие галеры, венецианская и генуэзская. У меня сердце защемило при виде красного флага с золотым крылатым львом. Всего несколько дней назад я был гражданином Венецианской республики. Хотелось подойти к галере и узнать, пережили ли мои потомки чуму? Решил не бередить душу."

"Мы расположились на постоялом дворе западнее города. Мимо него проходила проложенная римлянами дорога, хорошо сохранившаяся. Двор был типичный, разве что маловат.

Хозяин — обрюзгший, расплывшийся, напоминающий медузу, втиснутую в просторную и длинную, до середины щиколоток, льняную белую рубаху, посеревшую от пота на боках ниже подмышек, — неторопливо подплыл ко мне и начал разводить:

— Капитан займет лучшую комнату, да?

Капитанами здесь называли командира отряда наемников. Так обращались ко мне и мои бриганты. Иногда называли шевалье, то есть рыцарем, или мессиром — обращение к знатному или богатому мужчине.

— А чем она отличается от остальных, кроме высокой цены?! — ехидно поинтересовался я.

— В ней все лучшее! — начал заверять меня хозяин.