Рыцари раздали свои земли арендаторам, получая плату натурой или деньгами. Жеребец сделал еще два шага, а потом передние ноги подогнулись. Рыцарь не успел соскочить, перелетел через голову коня, упав плашмя. Второй стрелой я тяжело ранил вороного жеребца, который встал на дыбы и сбросил не ожидавшего такой подляны всадника. Следующими двумя стрелами завалил двух сержантов, попав обоим в лицо. Остальных перебили мои арбалетчики. Оруженосец, выронив копье, вскочил на ноги и первым делом бросился помогать рыцарю, который с трудом поднимался с каменных плит дороги. Щит, слетев с плеча, валялся на обочине. Левая рука рыцаря была полусогнута. То ли сломал ее, то ли потянул мышцы. Вытянув из ножен меч, он смотрел на склон, отыскивая обидчика. Оруженосец тоже вынул меч из ножен и встал рядом. Рыцарь оттолкнул его локтем левой руки.

— Бросай оружие и сдавайся! — крикнул я.

— Если ты — рыцарь, выходи и сразись со мной! — крикнул рыцарь в ответ.

— С разбойниками, грабящими в мирное время обозы, не сражаюсь, а убиваю их, как позорящих рыцарское звание, — отклонил я предложение и повторил: — Бросай оружие или умрешь!

Рыцарь нехотя уронил меч на дорогу. То же самое сделал и оруженосец.

— Три шага вперед! — приказал я.

Оба пленника выполнили приказ.

— Собрать трофеи! — крикнул я своим бойцам.

Они спустились по склону и начали добивать раненых и раздевать убитых, привязывая добычу к седлам лошадей.

Я тоже спустился на дорогу, остановился перед пленниками, приказав Жаку, чтобы привел моего коня. Рыцарь глянул на меня с такой ненавистью, что, наверное, сам удивился ей, потому что быстро опустил глаза. Оруженосец разглядывал с любопытством. Наверное, я не похож на рыцарей, которых он встречал раньше.

— Помоги рыцарю снять доспехи, а потом и от своих освободись, — сказал я его оруженосцу.

Видимо, рука у рыцаря все-таки сломана, потому что он тихо замычал, снимая с помощью оруженосца кольчугу. На нем остались белая льняная рубаха и брэ, мокрые от пота. Босые ноги были грязными. Ходить босиком рыцарь не привык, подошвы не огрубели, вот и переступал постоянно с ноги на ногу на нагретых солнцем каменных плитах, Его посадили на самую плохую лошадь, которую держал на поводу один из моих бойцов.

Оруженосцу, который тоже остался в одной рубахе и брэ, я сказал:

— Иди в замок и передай родственникам рыцаря, что я хочу за него шестьсот золотых франков. Буду ждать две недели, начиная с сегодняшнего дня, в… — Я запнулся, а потом спросил у своих бойцов: — Кто-нибудь знает хороший постоялый двор в Лионе?

— У Кривого Доминика, — подсказал один из тех, кого я нанял в Арле.

— …у Кривого Доминика, или он подскажет, где меня найти, — сказал я и разрешил: — Можешь идти.