Постоялый двор Кривого Доминика располагался примерно в километре от города, в слободе, огражденной двухметровой каменной стеной, сложенной всухую. В стене было двое ворот, расположенных на противоположных концах широкой улицы, и возле каждых днем и ночью несли службу стражники. Почти всю огражденную территорию занимали постоялые дворы. Кривому Доминику принадлежал не самый большой, но самый ухоженный. Я раньше ни разу не встречал такой чистоты и порядка на постоялом дворе. Кривой Доминик оказался широкоплечим мужчиной лет сорока восьми, босой, но в чистой белой льняной рубахе и брэ и распахнутом темно-коричневом, одноцветном котарди. Правая часть его головы, покрытой густыми светло-русыми волосами. была когда-то разрублена, скорее всего, топором. Удар пришелся наискось на лоб, правый глаз и правую скулу. На лбу вмятина была шириной сантиметра три и примерно такой же глубины. Правый глаз отсутствовал. Пустую глазницу прикрывала складка кожи, свисавшая со лба. Из-за сломанной скулы лицо справа немного уже, благодаря чему складывалось впечатление, что Доминик держит голову чуть повернутой вправо. Как он выжил после такого удара — загадка для докторов, и не только средневековых. Видимо, рана хорошенько встряхнула мозги, научила думать, потому что Кривой Доминик, бывший наемник, купил постоялый двор и зажил мирной жизнью. Или в том бою кроме раны получил и хорошую добычу, которой хватило на приятные перемены. Обычно тяжело раненым давали две или три доли. Для многих наемников свой постоялый двор был «голубой» мечтой. Само собой, без такой раны.

Кривой Доминик понравился мне тем, что не хитрил, не пытался надуть, хотя начал с комплимента:

— Я смотрю, у капитана хорошая добыча!

Говорил он на средиземноморском диалекте с легким акцентом северянина.

— У тебя есть надежное помещение для пленника? — спросил я.

— Конечно! — заверил они и присмотрелся оставшимся серым глазом к Анри де Велькуру. — Рыцарь?

— Да, — подтвердил я. — Напал на наш обоз.

— Не повезло ему, — сделал вывод хозяин постоялого двора. — Видимо, не с той стороны подъехал к удаче.

Удачу здесь изображали едущей на коне и с обритой сзади головой, чтобы ухватить ее за волосы мог только тот, кто попался навстречу.

Кривой Доминик сам отвел пленного рыцаря в полуподвал, в темную коморку с узкой щелью под сводчатым потолком, через которую в нее попадали свет и свежий воздух. Там стоял у дальней стены широкий топчан, застеленный соломой. Дубовая дверь была толщиной в пару дюймов и на железных петлях и закрывалась на большой и тяжелый замок, ключ от которого отдал мне.