Первый пост мы проехали без проблем, а на втором, на котором дежурило всего двое солдат, вооруженных «датскими» топорами, выслушав мой отказ, оба сразу побежали к замку. До него было далековато, километра полтора, и все время под гору. В замке службу несли исправно. Завидев бегущих таможенников, ударили в било. Тревожный перезвон разлетелся над долиной, по которой мы проезжали.

Он всполошил Алара Путреля:

— Как бы не напали на нас!

— Надеюсь, что нападут, — спокойно молвил я и приказал ему: — Скачи во главу обоза и двигайся, не останавливаясь, чтобы ни случилось. Если что, вали все на меня.

— Хорошо, — быстро согласился купец и умчался к передней арбе.

Я в компании Жака отстал от обоза метров на пятьсот. Скакал медленно, постоянно поглядывая на замок. На повороте, за которым замок уже будет не виден, остановился. Прошло минут двадцать. Я уже подумал, что и на этот раз проскочим между долбанных, когда увидел, что из замка выезжает отряд человек в тридцать.

— Хоть один придурок нашелся! — радостно произнес я и поскакал догонять обоз.

Дорога проходила вдоль горного склона, поросшего деревьями и кустарником. Располагался он слева, что было не очень удобно, но выбирать не из чего. Я расставил на склоне арбалетчиков, приказав стрелять по тому, кто окажется прямо перед ними, когда я завалю лошадь рыцаря.

— Вы стреляете только по людям. Лошадей беречь, они денег стоят, — напомнил я.

Купеческий обоз успел скрыться за поворотом, когда появились преследователи. Впереди скакал на сером в «яблоках» жеребце-иноходце мужчина лет сорока в бацинете с открытым забралом, кольчуге, поверх которой надета бригандина с медными заклепками, наручах и поножах. На левом плече висел щит, на красном поле которого нарисована какая-то белая птица, на орла не похожая. Длинное копье рыцаря вез скакавший следом оруженосец — парень лет пятнадцати в легком бацинете без забрала и надетом поверх кольчуги, светло-коричневом пурпуэне — стеганой куртке с длинными рукавами, которая застегивалась спереди на пуговицы. Оруженосец скакал на вороном коне, красивом спереди, но с обвислым крупом. Не знаю, зачем рыцарь взял тяжелое копье. Наверное, надеялся сразиться со мной один на один. За ними двигались конные сержанты в шлемах-черепниках, коротких кольчугах или светло-коричневых жаках, вооруженные короткими пиками, дротиками, арбалетами и мечами или топорами. Кони у многих из них были получше, чем у оруженосца."

"Я попал серому в «яблоках» жеребцу в голову. Хороший был конь. Такой стоит сотню франков. Но его хозяин стоит намного дороже. По самым скромным подсчетам, пару франков в день рыцарь имеет только с дороги. Плюс доходы с крестьян, обрабатывающих его поля. Барщины, как таковой, во Франции почти не осталось.