С полчаса мне потребовалось на то, чтобы опять научиться понимать его плямкающую речь. Впрочем, больше пришлось говорить мне. Аббат расспрашивал о военных действиях. Пометок на этот раз не делал, память имел крепкую. Иногда даже подсказывал мне имена сеньоров по гербам, которые я запоминал лучше.

Обычно мы садились на балконе с видом на Сену, на который был выход из кельи аббата. Там стояли два плетеных из лозы кресла с наклоненными назад спинками, отчего не сидишь, а полулежишь. Видимо, это дедушки кресел-качалок. На круглый столик юный румянощекий послушник с белокурыми кудрями, похожийна херувима, ставил серебряные кувшин с вином, бокалы и блюдо с фруктами. Пока он делал это, я пытался угадать, является ли послушник любовником аббата Эктора? Мы всегда думаем о людях лучше, чем они сами о себе. Попивая вино и любуясь рекой, пока не загаженной, по которой сновало множество плоскодонных речных суденышек разного размера, я делился воспоминаниями и впечатлениями о войне.

— Вчера ты остановился на… — аббат слово в слово повторяя фразу, которойя закончил рассказ в предыдущий день.

И я продолжал повествовать о войне двух королей, в которой, не зависимо от их желаний, выкристаллизовывались две нации. В дальнейшем короли еще не раз будутвоевать, но это уже будут не феодальные разборки, а столкновение этносов, и граница «свой-чужой» будет проходить не на материке, а по Ла-Маншу.

На второй день я сходил к своему внуку Джакомо Градениго, который не подозревает о нашем родстве. В его конторе ничего не изменилось. Разве что у хозяина стало больше уверенности в себе, важности.

— Если хочешь забрать деньги, придется подождать недели две. Они все в деле, — сразу засуетился Джакомо.

— Пока не нужны, — успокоил я. — Может быть, зимой потребуются.

— Для чего? — поинтересовался он.

— Собираюсь прикупить недвижимости, осесть в приморском городе, скорее всего, в Ла-Рошели. После окончания войны займусь морской торговлей, — поделился я планами на будущее.

— Для торговли город отличный, — согласился Джакомо Градениго.

— А для банковского дела? — спросил я.

— Еще лучше, но там все схвачено генуэзцами, между ними не протиснешься, — пожаловался он.

— Даже если тебе будет покровительствовать сенешаль? — задал я провокационный вопрос.

После разговора с Жаном Шодероном я решил не ждать, когда освободят Бордо. Во-первых, Ла-Рошель — более выгодный вариант, так как порт ближе к Англии. Во-вторых, мне уже начала надоедать война на суше. На море она не такая утомительная и с большими, по моему мнению, удобствами, а про добычу вообще молчу. По возвращению в Пуатье надавлю на тестя. Пусть похлопочет за одного своего зятя перед другим, королем Франции, который женат на его сестре.