Нож полагалось иметь свой, а до вилок хозяева пока не доросли. Когда я доставал из футляра принесенные с собой нож и вилку, заметил еле сдерживаемую злорадную улыбку на лице Карне де Бретона. Предназначалась она купцу, который смотрел на вилку с недоумением. Видимо, меня пригласили в первую очередь для того, чтобы одернуть купца с его богатством.

— Разве Карне не показал тебе, как надо пользоваться вилкой?! — наигранно удивился я, хотя рыцарь имел смутное представление, как с ней обращаться. — Наверное, не хотел обидеть.

— Да, он очень благородный человек, — туманно произнес Жак Висан.

Вроде бы не стебался. По крайней мере, внимательно следил, как я орудую вилкой. Уверен, что с завтрашнего дня все семейство купца будет обучаться этому искусству, посчитав его обязательным для богатого человека."

"Поскольку день был постный, нам подали печеные провансальские смоквы с лавровым листом; жареного лосося с латуком, привезенным, по словам хозяина, из самого Авиньона; черепаху, которая, как и бобер, не считается животным, потому что живет в воде, с тушеной капустой; соленого угря с вареным горохом; жареных карпов и щук с перечным соусом; морскую свинью в кляре с бобами; вареных мидий, приправленных уксусом; местный вариант супа, который представлял собой жидкое пюре из протертых вареных устриц, сухарей, лука, оливкового масла, имбиря, корицы, гвоздики, шафрана, перца и кислого вина; пироги с начинкой из разных рыб.

На десерт подали вафли, сахарные лепешки, апельсиновые цукаты и гипокрас — вино, смешанное с корицей, белым имбирем, кардамоном, мускатным орехом, анисом и медом. Обед продолжался часа три, если не больше, с продолжительными паузами между переменами, во время которых в бокалы наливали сладкое белое вино («Самое лучшее, из Сен-Пурсена!»). Давненько я так не обжирался! К концу пиршества понял, почему Карне де Бретон растерял воинственность. После такой трапезы предпочтешь сдаться в плен, лишь бы не мешали переваривать натрамбованное в желудок.

В придачу к концу обеда я узнал цены на продукты, которые продавались на рынке Шательро, потому что к каждому блюду следовал чисто купеческий комментарий Жака Висана:

— Лосось по три су за штуку! Угорь по два су! Устрицы по три су за дюжину! Вафли по два су за дюжину! Сахарные лепешки по восемь денье! Фунт имбиря — одиннадцать су! Полфунта корицы — пять су! Унция шафрана — три су! Гипокрас по десять су за кварту!…

Чтобы не остаться в долгу, рассказал, как захватил галеру с пятьюдесятью тоннами специй, которые продал за четверть цены, а деньги якобы прогулял в Константинополе за пару недель.

— За четверть цены?! — ахнул пораженный купец.