Во всей этой вакханалии много стука, тяжелых хрипов, учащенного дыхания и рваных грязных словечек. Но это моя любимая музыка, под которую я становлюсь восковой куклой, послушной в руках моих мужчин.

Давид рычит, выходит из меня и отдергивает от Геры. Я хнычу – ну что опять? Ведь было всё так волшебно! Но вот он переворачивает меня, кладет грудью на холодный стол и резко входит, начинает вбиваться, удерживая за бедра, чтобы я не скользила от него к Гере.

Муж подходит ближе, упирается бедрами в край столешницы и тычется налившейся плотной головкой мне в губы.

Да, любимый, мой сладкий… Да… Я так хочу тебя!

И я беру его глубоко, выдавливая из него протяжный стон и тут же кричу в ответ, чувствуя палец Давида в той дырке, которую он так любит, и которую так ненавижу с его пальцами внутри.

Но уже в следующую секунду оба брата синхронно долбятся в меня, что все мысли из головы ускользают, и я проваливаюсь в сумасшедшие ощущения, которые думала невозможно повторить. А оказывается еще как можно!

Я задыхалась от напора Геры, но по увеличившемуся размеру знала, что он сейчас кончит. Меня саму закручивал приближающийся оргазм, и я все сильнее и сильнее стискивала член Давида влагалищем. По доносившимся сзади стонам, чувствовала, что и второй на грани.

Вдруг Гера обхватил мне голову обеими руками, стиснул и коротко вошел до упора, с рыком выстреливая в гортань солоноватую, вязкую жидкость, и в ту же секунду меня пронзил Давид, с матом впечатываясь и еще глубже насаживая на член Геры.

И тут меня накрыло. Я не могла кричать, не могла двигаться, насаженная с двух сторон на их стволы, все еще изливающихся в меня. Тройной оргазм? Это реально нереально! Можно ли такое вообще повторить?

Оказалось, что можно. И не один раз.

В столовой мы несколько минут приходили в себя, потом Давид взвалил меня на плечо и парни не сговариваясь понеслись наверх.

Сначала это произошло в душе. Двойное проникновение. Они держали меня в сильных руках и насаживали на обе дырки. Я кричала, не сдерживая эмоций. Очень положительных эмоций, ведь лубрикант то я давно приобрела и на всякий случай рассовала во все комнаты заначку. Мало ли где такое могло произойти? Если вообще произошло бы.

От невозможной истомы я то ложилась на грудь Геры, то откидывалась на грудь Давида, берущего меня сзади, и дрожала от немного странных ослабляющих ощущений, но черт, на силе оргазма это ничуть не сказалось.

Когда мы оказались на широкой кровати в спальне Давида, мне позволили минут на пятнадцать провалиться в полудрему, пока сами суетились. Давид бегал в подвал за марочным вином, Гера принес с кухни фрукты и сливки, а я лежала на безупречно заправленном шелковом покрывале абсолютно голая и беспомощная. Не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Да и не хотела.