— Что не так? — мгновенно всполошилась я, приподнимая голову и глядя на врача.

— У тебя есть кто-нибудь, кто сможет привезти твои сумки прямо сегодня?

Господи! Знала бы она, что я испытала в этот момент! Какие сумки? Мне ведь ходить еще целый месяц!

— Я не понимаю, — помотала я головой, откидываясь назад и прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде ничего такого, все как обычно.

— Рожать можешь начать с минуты на минуту. У тебя раскрытие уже четыре сантиметра. Точнее… ты уже рожаешь. Схваток нет?

— Нет! — пискнула я, приходя в ужас.

— Поднимайся. Переведу тебя в родилку. Будем ждать.

Я поняла, что шокирована настолько, что у меня нет слов. Отправляясь на прием к врачу, я совсем не представляла, что все закончится подобным! Первым делом, стоило мне одеться, схватилась за телефон. Хотелось позвонить Максу, но я начала раздумывать, будет ли это удобным. От размышлений отвлекла Вероника Дмитриевна.

— Так что, есть кому сумки привезти?

— Я сама могу съездить! — живо откликнулась я, а в голову полезли совершенно дурацкие мысли. Например, о том, чтобы сбежать и запереться дома. —

— Какое сама, Фролова? Ты родишь у меня уже к вечеру этого дня.

Она принялась кому-то звонить, а я заходила по кабинету, сжимая в руках телефон. Нужно было набрать номер Макса, я чувствовала это, но почему до сих пор этого не сделала, понять не могла.

— Я выйду, хорошо? — спросила я, и Вероника Дмитриевна кивнула мне.

Оказавшись вне кабинета врача, я сделала глубокий вдох и все же позвонила тому, кого мне так не хватало рядом.

И сейчас, и в последние три месяца…

Схватки начались почти сразу же, как только меня определили в родовую палату. Стало невыносимо страшно. И только заверения Фролова, что он приедет совсем скоро, придавали мне сил.

— Я… не хочу рожать так рано! С ребенком что-то случилось? — то и дело спрашивала я, но врачи в ответ лишь заверяли, что срок для родов вполне безопасный и что паниковать мне не стоит. Но как можно было не паниковать в этом случае, я не представляла.

А потом и представлять стало некогда — окружающая действительность превратилась в один длинный болевой синдром, когда я не знала, где кончается одна схватка и начинается другая.

Боже, неужели до меня так рожали миллиарды женщин? Это же просто кара небес, а не обычный физиологический процесс.

Я металась по палате из угла в угол, сидела на мяче, принесенном акушеркой. Пыталась лечь и лежать, но становилось только хуже, и не знала, когда же это все закончится. О Фролове уже не думала, но когда вдруг открылась дверь палаты и на пороге появился он, чуть не расплакалась от облегчения.

— Ксю! — выдохнул муж, подходя ко мне в тот момент, когда меня накрыло очередной болезненной схваткой.

Вместо ответа я подошла к Максу и буквально повисла у него на шее.