А теперь пришло время зажигать свечи! — объявила Люба, довольная, что все так удачно закончилось и ей удалось избавить Аэллу, а главное — Родика от неприятных минут.

Началась веселая суета, все делились впечатлениями о том, стало ли легче после покаяния и очистилась ли душа, долго спорили о том, можно ли пользоваться зажигалками или праздничные свечи все-таки полагается зажигать только спичками, кто-то опрокинул стул, кто-то уронил свечу…"

"Без трех минут час все вышли на балкон и взялись за руки. Люба стояла между Родиславом и Тамарой, чувствуя горячую ладонь мужа и прохладную маленькую ладошку сестры, и прислушивалась к себе. Вот они стоят все вместе, самые близкие и любимые ее люди, и сейчас, вот уже через несколько мгновений, откроется космический тоннель, и они смогут ощутить благотворные лучи гармонии и загадать желание. Она смотрела в ночное майское небо и думала о том, что должна в этот момент чувствовать себя совершенно счастливой. Все рядом, все здоровы и благополучны, насколько это возможно с учетом личной ситуации каждого, и можно за всех порадоваться.

Но она ощущала только мертвенный холод, которым словно дохнуло на нее из космоса.

* * *Кирилл Тарнович стоял вплотную к Родиславу, за его спиной, и пытался разобраться в себе. Радоваться ему или огорчаться?

Родислав Романов его не узнал. Он не узнал его сейчас и не узнал тогда, в восьмидесятом году, когда столкнулся с Кириллом на лестнице. А ведь тогда, двадцать шесть лет назад, Тарнович ни секунды не сомневался в том, что мужчина, вошедший в подъезд ночью, узнал Робин Гуда из кинофильма, прошедшего по всем экранам.

После выхода фильма и его успешного проката о молодом актере заговорили в восторженных тонах, и кто-то из высокого руководства «наверху» заметил между делом, что такой талантливой молодежи можно даже доверять серьезные роли, вот, например, Тарновичу вполне по силам было бы сыграть Ленина в молодые годы. Эти слова немедленно были доведены до сведения главного режиссера театра, где служил Тарнович. К шестидесятипятилетию Великого Октября и к очередному съезду партии нужно было выпустить спектакль соответствующей тематики, и с учетом мнения руководства была выбрана пьеса из жизни Ленина в тот период, когда он учился в Казанском университете. На роль будущего вождя предполагался Кирилл Тарнович, которому объяснили, какая это высокая честь и огромная ответственность. Насчет чести молодой резвый Кирилл сильно сомневался, но вот насчет ответственности все понимал правильно. Если он получит эту роль и сыграет ее, перед ним будут открыты все двери на долгие годы. Единственная загвоздка состояла в том, что он пока еще не был членом партии, а не члену партии играть роль Ленина не доверяли.