Меня заставят давать показания, обо всем узнают в театре, это невозможно будет скрыть, потому что выяснится, что я, актер, которому доверили играть роль Ленина и приняли в кандидаты в члены партии, напился и отправился на квартиру к случайной знакомой. Аморалку пришьют, из кандидатов выгонят, роль отнимут, зарубежные гастроли накроются. И вообще вся карьера псу под хвост. Какой кошмар! Надо же было так вляпаться! Идиот!»

Он клял себя последними словами и несколько дней напряженно ждал, когда к нему придут из милиции или вызовут на допрос к следователю. Он взял больничный и сидел дома: если его найдут и будут задавать неприятные вопросы, то пусть хотя бы не в театре.

Но никто не пришел. И никуда его не вызывали. Через неделю Кирилл немного успокоился, закрыл больничный и вернулся к репетициям. Человек, которого он встретил на лестнице, его не выдал. Узнал и никому не сказал. «Вот она, слава, — думал Тарнович. — Он любит моего Робин Гуда, он узнал меня и решил не выдавать. Ничем другим невозможно объяснить тот факт, что ко мне до сих пор не пришли. Спасибо ему, этому неизвестному человеку, моему поклоннику, огромное ему спасибо».

Склонность к риску и страсть к азартной игре взяли верх, и через какое-то время Кирилл уже познакомился и даже подружился с одним из оперативников, работающих в отделении милиции, обслуживающем территорию, где находился тот злосчастный дом. Ему не составило большого труда узнать о жестоком убийстве Надежды Ревенко и о том, что главным подозреваемым является ее ревнивый и агрессивный муж. Ни о каких свидетелях речи не было.

Напряжение понемногу отпускало, и на его место пришел жгучий интерес к человеку, который пожалел популярного и любимого артиста и ничего не рассказал о нем милиции. Еще небольшое усилие — и Кирилл выяснил, что этого человека зовут Родиславом Романовым и что живет он с женой Любой и двумя детьми — Колей и Олей, которую все называют Лелей. Он сам удивился, до чего легко оказалось получить эти сведения, даже проще, чем это показывают в детективных кинофильмах. Но окончательно Тарнович успокоился только после суда над мужем Надежды. Он сперва хотел пойти на суд и послушать, кто и что будет говорить, придумал образ сорокалетнего, помятого жизнью мужичка, сделал грим, подобрал подходящую одежонку, но в последний момент струсил. Понял, что не может смотреть на человека, который у него на глазах зарезал собственную жену. Пока шел суд, он сидел в сквере и ждал, чем дело закончится. Заодно посмотрел на жену Родислава и выяснил, какая у него машина. В тот момент он еще очень смутно представлял себе, зачем ему это нужно. Мысль оформилась позднее, когда звездные перспективы совсем затмили Кириллу реальное восприятие жизни.