Тяжело дыша, она принялась вытирать платком свою припотевшую грудь и складчатую, обильно припудренную шею.

А я изумленно уставился на Оракула.

— Чего? — проговорил я. — Ты обесчестил проститутку?.. Это… как вообще?

— Да я не хотел!..

— Мне сейчас плевать на морально-этический аспект, мне любопытна сугубо техническая сторона дела. Что нужно сделать, чтобы опорочить продажную женщину? Девственницей объявить?..

— Нет! — возмущенно воскликнула маман, смерив меня суровым взглядом. — Для этого просто нужно, чтобы вас на нее стошнило, а потом с диким криком в одной простыне убежать от нее, даже позабыв закрыть в комнату дверь, будто она чудовище! Или, того, хуже, вообще! Мужчина!

На этих словах Нергал закрыл руками лицо.

Я и сам уже с трудом мог сдержать смех. Но мгновенно взял себя в руки и с самым серьезным видом сказал:

— Да. Это чудовищно.

— Вот и я о том же! — обрадовалась маман такому неожиданному понимаю с моей стороны.

— Мы оплатим все издержки и штрафы немедленно, — я достал кошелек, отсыпал женщинам компенсацию и вежливо попрощался.

Когда они с чувством выполненного долга двинулись от нас прочь, Оракул с облегчением выдохнул.

— Спасибо, — проговорил он, смущенно пряча глаза.

— Так что было не так с той девушкой? — уже улыбаясь во все лицо, спросил я. — Она действительно оказалась мужчиной?

— Нет, — почти прошептал Оракул. — И я правда очень старался. Но не смог…

И тут густая тень под фонарем разразилась гомерическим хохотом Нергала.

— Да, с твоим возвращением здесь снова стало весело! — воскликнул мой патрон, выходя на свет. — Ты просто генератор какого-то веселого безумия!

Я вздохнул.

Да уж. Безумие и веселье. «Бесплотный протобог обесчестил проститутку и украл простыню из бани» — это прямо заголовок для экстренного сообщения на королевской доске.

Оракул под взглядом Нергала весь нахохлился, натягивая простыню повыше.

— Смешно тебе? — обиженно проговорил он.

— Если честно, то очень, — с улыбкой отозвался Нергал, все пристальней вглядываясь в моего подопечного. — И кстати. Ты вообще кто? И чей? Кто-то так прикрывает твой дух, что я увидеть его не могу.

— Считай, что он — мой, — вмешался я. — Мой подопечный. Идет?

Нергал хмыкнул. И хотя на его лице все еще сохранялась улыбка, глаза стали колючими и недобрыми.

— Ну, пусть пока будет так, — проговорил он.

— А пойдемте-ка лучше в таверну? — с примирительной улыбкой предложил я. — Посидим, отдохнем. Поговорим о жизни, выпьем вместе.

— Вообще я голый и в простыне, — насупившись, напомнил мне Оракул.

— Как будто сейчас кого-нибудь этим можно удивить, — хмыкнул Нергал.