Вкусно, но моему организму это совершенно не подходит, — вполне серьезно произносит Ярослав, растирая пальцами веки.

— Ну, может быть, хоть что-нибудь я могу для вас сделать?

— Купи мне шаверму за углом больницы. Только попроси, чтобы поменьше лука положили. Вчера уж очень много было.

— У вас на него нет аллергии?

— Я больше по запахам.

— А хотите вместо вредной шавермы пироги с мясом и с лимонной начинкой? Домашние. Вкусные. Почти невредные.

— Давай. Только без лимонного, к сожалению. Цитрусовые я не переношу.

— А вам сколько? — вскакиваю с дивана и подхожу к своему пакету.

Достаю из него два пирога, на что у Лукьянова округляются глаза.

— Грамм триста, — отшучивается мужчина, вставая около меня. — Нет. Давай больше.

— Богдан Владимирович, можете дать тарелку и нож? — поворачиваюсь к Лукьянову.

— Могу. Но не дам. Вам, Ярослав Викторович, не положено есть внебольничную еду. Будьте добры, пройдите в свои виповские покои, а вы, Анна Михайловна, уберите свою еду обратно в пакет и чеши заполнять приемки. У нас с тобой еще индивидуальный опрос, если ты забыла.

— Я вам попозже сама принесу, — извиняющимся тоном произношу я, отложив пирог обратно.

— Буду ждать, — с улыбкой произносит мужчина, направляясь к двери.

Глава 20

Отправив тысячу раз исправленное смс Яне, я, донельзя довольная и удовлетворенная, принялась за приемки. Ощущение такое, как будто мне приделали крылья. Как оказывается мало надо человеку для счастья. Кажется, еще никогда я не работала так быстро. Воспользовавшись тем, что Лукьянов так и не возвращался, я благополучно отрезала пирог, отнесла его моему неожиданному спасителю и принялась без спроса осматривать больных, оставленных под наблюдением.

В кабинет вернулась уже тогда, когда Лукьянов оказался не только на месте, но и за компьютером.

— Ты где шлялась? — грубо бросает он, нахмурив брови.

— Я не шлялась, а была у больного.

— Носить пирог почти здоровому Измайлову — это значит шляться, а не быть у больного.

— Я была не у него, а у больных, оставленных под наблюдением. Я спросила у них, вас там не было.

— Я не давал тебе такой задачи. Садись.

— Куда?

— Мне на колени, — все так же грубо бросает он. — Давай сюда живо, — указывает взглядом на стул рядом с собой.

 — Рисуй мочеполовую систему. На другой стороне строение уха. И названия сразу на латыни.

Черт возьми, я уже и забыла про дебильный опрос. И тем не менее, собравшись с духом, я по памяти нарисовала картинки и все названия. Сама залюбовалась собственным художеством. Каким-то чудом и знаниями успела блеснуть. Правда, на ухе слегка облажалась. А вот с болезнью Лайма Егор был прав. Мне досталась задача и здесь я показала знания не только в самой болезни, но и в дифференциальной диагностике.