Ольга ползала по полу и целовалась с Малышом, собаки носились за Финли, а тот скакал прямо по их здоровенным мордам, что называется, шалил. Пашка, хромая, тащил стол из одного конца комнаты в другой, ему помогал Кирилл. Василиса стремительно перемывала посуду, а чтобы всем было нескучно, выводила какую-то занудную песенку. Однако о скуке речи не было, комната в считаные минуты превратилась в веселый табор. Совсем скоро вернулись мужчины с грудой пакетов, и женщины быстро выставили на стол тарелочки, салатницы, блюда. За столом было шумно, все говорили разом. Наконец, когда первая волна радости спала, встала Люся, подняла рюмку и, чуть заикаясь, пролепетала:

– Оленька и Володя, я так рада вашему приезду… Я рада, что вы одумались… что вы решили подать заявление…

– Мам, ты извини, но мы с Володей передумали, – беспечно прервала ее дочь. – Ну на фига нам этот штамп? Мы…

– Что?! – взревела Люся, и рюмки на столах тоненько дзынькнули. – Передумали?! Да мы с Василисой ночей не спали, сочиняли сценарий! Да я такие деньжищи на ночную рубаху потратила, хотела красивее всех на свадьбе быть…

Василиса не выдержала. Люсе нельзя орать. Ни за что! Они едва выпутались из одной истории, которую Люсенька вот так же вот наорала. И Василиса, набрав побольше воздуха в легкие, завизжала что было мочи:

– Лю-ю-юся-а-а! Молчи-и-и!!!"