– А я че – помню? – продолжала завывать Аня. – И где теперь мне эти деньги искать?

– Не ной. Лучше вспомни хорошо, что за женщина была?

– Говорю же – ни фига не помню. Она специально в тени стояла… темненькая такая… в куртке кожаной…

– А говоришь, одета хорошо. Чего ж хорошего в обычной кожаной куртке, – хмыкнула Люся.

– Нет, не в обычной! У нее на воротнике такой мех был… ну я не знаю, как передать… Куртка вроде не зимняя, а мех белый такой, пушистый, с голубыми искорками. Только искорки не как искусственные, а как непонятно что. – Очень емкая характеристика. Между прочим, сейчас в таких куртках весь город шастает, по пять тысяч их китайцы продают, – одобрительно мотнула головой Люся. – А еще что-нибудь, кроме куртки, тебе запомнилось?

– Запомнилось! Что она из меня пятьдесят тысяч вытянула! – снова начала впадать в истерику Аня.

– Ты не бушуй, попроси у своей хозяйки месяц, чтобы деньги собрать, а там что-нибудь придумаем. Да, и не теряй времени, срочно беги в милицию, – командовала Люся.

Аня стремительно бросилась к телефону.

– Да не звони, а беги. Прямиком к Потапову Виктору Ивановичу. И не забудь заявление написать.

Аня шмыгнула носом, враз сделалась серьезной и, беспрестанно кивая, вынеслась из квартиры.

– Ничего не понимаю, – медленно проговорила Василиса, заталкивая в рот приготовленную для Малыша сырую говяжью кость.

В этот день подруги уже ничего не могли соображать, слишком много навалилось всего и сразу. А наутро Люся предложила:

– Вася, давай пока сценарием займемся. Что-то у нас преступления пошли уже по второму кругу. Я всерьез опасаюсь, что, как только мы станем разыскивать эту Едякину, она снова найдется, потом принесет деньги, а потом ее так же грохнут в нашем подъезде.

– Только уже на первом этаже, – уточнила Василиса. – Аня же там живет."

"Василиса Олеговна уселась в спальне и достала тетрадь с влюбленными обезьянами. Никакие веселые свадебные придумки в голову не приходили, а приходила одна только Едякина. Неужели кто-то упрямо двигается ее путем? Даже товар тот же самый – знаменитые ремни из баренцевой медузы. Но опять же, если бы это была она, неужели рискнула бы сунуться туда, где оставила после себя самые яркие воспоминания? Нет, не может быть, чтобы она.

– Нет, Васенька, это не она, – тихо вошла в комнату Люся. Ей, вероятно, тоже не давала покоя воскресшая Едякина. – Это кто-то из ее знакомых, скорее всего.

– Значит, надо нам поговорить с этой знакомой. Может, она и знает, кто ее подругу на тот свет отправил.

– Хорошо, завтра поедем на рынок, к китайцам, – вздохнула Люся. – А ты пиши, пиши, загадки интересные подбери, песенки известные переиначь, я пока тоже ноты вспомню.