Суровый тип.

— Ладно, Грыц, это не важно. Главное — мы хотим поговорить. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул собеседник. — Я вижу ты малый нормальный. Только смотри, чтобы эти… — он указал на мою домашнюю нечисть. — Не шалили.

— Митя тебя не тронет, а второй… этого вообще можешь в расчет не брать. Он не боец.

А между тем Григорий вел себя в высшей степени странно. Мало того, что бес подался вперед, так он еще и принюхивался. Почти как охотничья собака.

— Ты здесь… охраняешь что-то очень важное, — начал я издалека. — А эти люди со стройки тебя потревожили, так?

Грыц кивнул. Видимо, он так и не решил, можно или нельзя говорить мне о своей миссии.

Однако мне его кивка для начала было вполне достаточно.

— А потом ты наслал икотку на Петро… их начальника, так?

— Кого наслал? — искренне не поняла слово нечисть передо мной.

— Проклятие, обретшее форму злого духа, — подсказал Митька. Золотой ты мой человек, жаль, что черт.

— А, — протянул Грыц. — Проклял. Как есть проклял.

У меня уже голова взрывалась от этой беседы. Если икотка — это, по сути, спиритус для нечисти, то как ее можно наслать случайно? А судя по всему, так и произошло.

Если Грыц даже не знал значения этого слова.

— Хорошо, как ты это сделал?

— Да ничего особенного, — пожал плечами. — Наш сотник так говорил, когда кто-то вел себя недобро. А потом прибавлял…

Грыц затараторил на каком-то странном языке, в котором я если и понимал, то лишь часть слов. Точнее корней слов, а все остальное было какой-то белибердой. Болгарский, блин, что ли?

Так, хотя бы ясно, что все в принципе верно. Он наслал икотку словом, просто каким-то особым, иностранным. Чем дальше в лес, тем интереснее.

— Хорошо, Грыц, расскажи по порядку, кто ты, откуда? Может, мы так поймем о твоем, так сказать, происхождении.

— А чего рассказывать? Родился я в Пинске. Матушка с отцом из посадских. А я, как время пришло, на военную службу пошел. Хотя никогда это не любил. Да вот во втором походе и случилась беда. Пошли мы сначала из Пинска до Новгорода, а после уже сюда, к поселению карелов. Что у них взяли непонятно, сотник сказал нечто важное. Надо вроде как теперь до шведов дойти и это им отдать. А после домой.

Грыц тяжело вздохнул, словно не хотел об этом вспоминать.

— Вот только здесь на нас и напали.

Кто — не скажу. Все черные были, будто бы даже с хвостами. Словно и не люди вовсе. Но и мы бой дали знатный. Отбились. Сотник и еще несколько с ним ушли за помощью. Меня не взяли, я тогда плохой был. Бок разодран, нога поломана. Наказали охранять сунду…

Он опять укусил себе руку. А после и несколько раз ударил кулаком по голове. Он так к концу разговора себя изуродует.

— Грыц, все в порядке, мы на твой сундук не претендуем. Скажи, а как давно это все было?

— Будто бы две зимы прошло. Да только место оказалось людное.