Шуйский недоуменно посмотрел на свою подругу, но та явно не шутила.

Заведение встретило аристократа запахом горелого масла, белой мебелью и множеством людей. Судя по всему, бистро было довольно популярно.

Вот теперь пара людей в дорогой одежде смотрелась намного страннее, чем держась за руки посреди улицы. Но отступать было уже поздно. Шуйский лишь скривил лицо, выражая свое отношение к подобному заведению, и вопросительно посмотрел на Ильинскую. Благо, Агата пробежала взглядом по посетителям, улыбнулась и дала знак Даниилу следовать за ней.

Нужный им человек оказался за столом, рассчитанным на четверых. Был он толст, небрит и кучеряв. И выглядел в высшей степени небрежно: мятая футболка оказалась заляпана жирными пятнами, длинные бермуды доходили почти до носков, а на ногах красовались кожаные сандалии. Судя по тарелке с двумя чебуреками, наполовину выпитому чаю и куче грязных салфеток, он был здесь давно.

Шуйский не смог скрыть своего истинного восхищения «лоховитости», как сказали бы чужане, наемного убийцы. В делах маскировки, среди людей, тот достиг невиданных высот. Особенно, если учитывать, что никогда и не был человеком.

— Присаживайтесь, господа рубежники, — сказал он, не поднимая головы. — Опаздываете. Мне даже пришлось пожертвовать своей талией.

— Новую сделаете, — ответил Шуйский, проверяя на предмет чистоты стул.

Ему претило разговаривать с нечистью на «вы». Но именно сейчас другого выхода не оказалось. Пришлось усмирить свою гордыню Да и нечисть была, мягко говоря, необычная. Единственная в своем роде.

— Ваша правда, — легко согласился незнакомец. — Это любимая особенность моей природы. Можно есть, сколько хочешь и не толстеть.

— У нас мало времени. Как мне к… вам обращаться.

— Думаю, это лишнее. У меня нет имени. Имя привязывает к земле, я же птица вольная. Лучше скажите, вы принесли то, о чем я просил Агату? Или мы попросту тратим наше время?

— Принесли, — ответил Даниил.

Он произнес про себя заветное слово и в руке появился длинный нож. Да что там нож, почти меч. Не новодел. Старше даже, чем сам Шуйский. Древний скрамасакс, повидавший многое на своем веку.

— Он так же хорош, как и раньше — протянул толстяк было руки к оружию, но то в ту же секунду исчезло. Ушло обратно на слово. — Несколько веков его не видел. Знаете ли, у меня с этой вещицей связано много всего занятного.

— Увольте меня от ваших рассказов. Теперь мне бы хотелось… удостовериться, что вы тот, кто нам нужен.

— И что же, мне именно здесь обратиться? — удивился незнакомец. — И с чего бы начать? Может, с глаз?

Его зрачки на мгновение сверкнули ослепительной желтизной. А после стали очень знакомыми. Затем сгладились скулы, истончились щеки, исчез второй подбородок, нос чуть удлинился и выпрямился.